?

Log in

No account? Create an account
ala_guerre
12 Апрель 2011 @ 04:19
В тринадцатом веке Монгольская империя, благодаря грамотно подстроенному стечению обстоятельств подмявшая под себя всю Евразию, дважды пыталась добраться до Японии. Более искусные в мореплавании японцы оба раза уничтожали громадную, но менее технологичную монгольскую флотилию, что позволило им избежать монгольской оккупации и в дальнейшем резать друг друга преимущественно собственными силами. Но в стихах это прекрасно: японская легенда гласит, будто сами Боги вступились за Японию и, наслав тайфуны, разметали монгольский флот.

Пройдя сквозь многие века междоусобных войн и выработав человеконенавистнеческий кодекс чести, Япония сама добралась до материка, где поквиталась с былыми обидчиками -- монголами, корейцами и китайцами (во времена несостоявшегося вторжения они фактически были частью одной и той же империи). Правда, по иронии судьбы за монголов заступилась ваша страна, поэтому им от японцев досталось меньше всех, да и боги к этому моменту, как выяснилось, болели уже за другую сторону, но я сейчас не об этом.

Я о том, что война Японии на Тихом океане породила два крайне интересных явления. Первое из них вылилось в создание самолетов-торпед с истинно японской навигационной автоматикой внутри -- живыми людьми, после попадания торпеды в цель закономерно становившихся мертвыми. Этот акт самопожертвования был фактически традиционным японским самоубийством, но в отличие от харакири не требовал ни принадлежности к самурайскому сословью, ни предварительной вероятности бесчестья. Простые студенты, таким образом, тоже получали право сконвертировать годы будущего гражданского благополучия в баллы верности императору. Выиграть войну наличие пилотов-самоубийц не помогло, однако сам способ решения проблем навсегда был вписан в историю.

Второе явление было связано не с самими японцами, а с их противниками, да и то косвенно. Туземцы, проживающие на островах в районе боевых действий, заметили, что в тех местах, где приплывшие к ним на острова чужаки, делают прямоугольные гладкие поля, строят башни и бегают туда сюда со светящимися штуками, время от времени прямо с неба начинают сыпаться коробки с едой и другими крайне полезными вещами. Туземцы смекнули, что духам предков, по-видимому, угодны гладкие поля и башни с иллюминацией, и в угоду духам туземцы сделали себе все это. Менее технологичное, но все-таки. Само собой, у них не было чудесных металлических птиц, огромных лодок и других неотъемлемых атрибутов белого человека, поэтому получить небесные блага строительство фальшивых аэродромов не помогло, однако сам способ решения проблем был навсегда вписан в историю.


Ко мне в кабинет ворвался секретарь Кудрявцев и с порога закричал:

-- Алечка, берите ядреный терминатор и скорее за мной!

Я среагировала мгновенно и через долю секунды мы уже неслись по корридору в сторону кабинета Гиперкуба. Секретарь рывком распахнул дверь, а я краем глаза только и успела заметить беспорядок, царивший в приемной Истинного Учителя Истины, и его самого, преисполненного собственного достоинства, не смотря на необходимость орудуя стулом блокировать попытки какого-то всклокоченного человека превратить беспорядок в самый настоящий бардак.

-- Давайте, Алечка! -- умоляюще возопил Кудрявцев.

Мне следовало бы при помощи терминатора на уровне ядра приостановить процессы в посетителе, но под влиянием стресса «ядро» в названии прибора каким-то образом проассоциировалось в моем сознании с «молотом», и я отработанным движением прицельно метнула терминатор в гостя. Тот упал как подкошенный.

-- Тоже вариант. -- констатировал Гиперкуб.

Пока Кудрявцев приводил посетителя в чувство, А. Б. Покой поведал мне детали произошедшего. Посетитель пришел к нему с довольно стандартной жалобой на невыносимость бытия. Продажные политики, грубияны-соседи, начальник-самодур, молодежь, которая старших ни в грош не ставит, в общем, стандартная картина двадцать первого века. А также двадцатого, девятнадцатого, восемнадцатого, семнадцатого и так далее… то есть, наоборот, -- и так ранее.

-- …ничто вроде не предвещало беды. -- рассказывал Гиперкуб. -- Но тут угораздило меня предложить гостю чашку кофе.

-- Да как вы можете? -- спросил Учителя гость.
-- Что могу? -- поинтересовался Покой.
-- Пить кофе, когда все так плохо.
-- Друг мой, -- ответил Покой, -- уверяю, если мы с вами выпьем кофе, то от этого еще хуже не станет. Я, вот, вам еще и белого шоколада предложу.
-- Сладкого, значит, захотелось. -- недружелюбным тоном постановил посетитель. -- Вам, значит, наплевать на этих бессовестных скотов. Они из нас все соки тянут, а вы будете белый шоколад жрать? Я бы еще понял -- горький шоколад, но сладкий?! Да как у вас только язык поворачивается и челюсть на такое двигается? Вы же сладким свою волю к борьбе подавляете. И вдобавок, вдобавок мою волю решили подавить? Нет, ничего у вас не выйдет, проклятый провокатор. Вы мне шоколадом своим рот не заткнете. И рук моих чашкой вам не занять. Я думал, вы -- как я, думал, вы тоже готовы сразиться со злом, а вы?! Вы вместо этого едите белый шоколад с кофе!!!
-- Любезный, но почему же «вместо»? Я борюсь с насылаемыми на Человечество вирусами и отдельно, независимо, кроме того, люблю белый шоколад. В данный момент я собираюсь разобраться с вашей напастью и вдобавок, не взирая и не отрицая наличия проблемы, собираюсь скрасить вашу текущую жизнь вкусным десертом и чашечкой кофе. Тут нет подвоха, друг мой.
-- Друг? Да с такими «друзьями» враги не нужны! Я, с вашей точки зрения, должен кушать белый шоколад где? В мире, полном несовершенства? Где все катится в тартарары, молодежь вообще без тормозов, а страну продали? Нет уж. Сначала исправьте систему образования, отремонтируйте жилфонд, обеспечьте честные выборы, поднимите промышленность, истребите преступность, вылечите наркоманов, начните снимать хорошие фильмы, поднимите зарплаты бюджетникам, победите коррупцию, устраните дедовщину, воспитайте подрастающее поколение, верните бесплатную медицину, реабилитируйте науку, снимите страну с нефтяной иглы, остановите торговлю деньгами, восстановите культуру и объедините республики, и только потом уже мы с вами будем есть и пить. А без этого вы просто пытаетесь отвлечь мое внимание от перечисленных проблем и заместить их решение своим белым шоколадом.

С этими словами посетитель швырнул непочатую плитку на пол и раздавил ее ногой.

-- Вот так! И кофе ваше туда же! -- с этими словами гость кинул банку в потолок.

-- Я было потянулся за посохом, Алечка, но он оказался проворнее и одним махом перекусил мой посох. «Не время», -- говорит, -- «с посохом сейчас прохлаждаться». -- продолжил рассказ ИУИ. -- А я-то в надежде его успокоить, внушил ему, будто он идет по ромашковому полю. Тут он окончательно обезумел и принялся топтать воображаемые ромашки в моем кабинете. И страшно кричал при этом. Слава богу, вы подоспели.


Посетитель страдал из-за серьезного сбоя в процессе целеполагания: он считал, что наличие некоторой серьезной проблемы и, тем более, целого их комплекса автоматически вызывает необходимость превращения в проблему абсолютно всего остального. К чему чистить зубы, если на дорогах пробки? Разве можно приглашать в гости друзей, если директор твоего предприятия ворует? Как тут не выбить окно в подъезде, если в стране экономический кризис? Ежедневно проживаемая собственная жизнь, таким образом, должна быть превращена в непрерывную чреду мучений, если что-то серьезное вокруг не в порядке. Заодно чреду мучений следуют обеспечить и всем окружающим. Если водитель автобуса не очень хорошо его ведет, то следует нахамить пассажирам. Если соседский мальчишка написал неприличное слово в подъезде, то следует насыпать жене в чай соль вместо сахара. Если результаты выборов подтасованы, то надо повалить соседский забор на даче.

Пораженная недугом логика выстраивает примерно такую цепочку: если что-то в мире плохо, то чтение интересной книги не сможет это поправить, поэтому не следует читать интересную книгу. Вроде бы вы этом случае логика должна была бы присовокупить к цепочке еще одно звено: …не следует читать интересную книгу, а следует попытаться это что-то исправить, -- но этого звена не появляется. Ситуация ведь безвыходная. В том смысле, что исправить мир одним движением руки не получится, поэтому остается только предыдущее звено: не надо читать книгу.

И столь несовершенная логическая цепочка обращается в метафизическую цепь, которой страдающий от расстройства процесса целеполагания приковывает сам себя к неподъемной тяжести бытия.

После консультации с проф. Инъязовым было решено назвать этот недуг синдромом Каргомикадзе -- от слова «камикадзе» и понятия «культ Карго». Подобно японскому пилоту-самоубийце, пораженный недугом сознательно направляет самолет собственной жизни в адское пекло. Но есть одно отличие от прототипа, оно-то как раз и разъяняется второй составляющей названия: внутри пекла отсутствует враг. Враг слишком недоступен, чтобы жертвовать собой об него. Поэтому ежедневная жертва совершается обо что-то более доступное.

Будто туземец с тихоокеанских островов, Каргомикадзе отождествляет акт самопожертования с формой, а не с содержанием. Туземцы ассоциировали небесные дары с формой аэродромов, а не с функциями, которые те на самом деле выполняли. Ровно так же самопожертование Каргомикадзе отождествляет со страданием, а не поражением врага. Его сбоящее целеполагание говорит ему: чтобы исправить проблему, надо страдать. Боги увидят страдание и нашлют тайфуны, и разметают тайфуны несметные полчища врагов, и восторжествует справедливость. Если тайфуны никак не приходят, то это только от того, что Каргомикадзе, по-видимому, недостаточно страдает. И другие тоже страдают недостаточно -- если бы они страдали сильнее, то все бы поправилось. Надо, поэтому, привнести как можно больше страданий в собственную жизнь и потребовать того же от окружающих. А те, кто откажется, должны быть заклеймлены как ренегаты.

Каргомикадзе строит свой кодекс чести по тени японских лекал. Для него тоже понятие «позора» не пустой звук. Но в полном соответствии с культом Карго и «позор» меряется не содержанием, но формой. Позорно испытывать положительные эмоции, когда не все в порядке. Позорно пытаться наполнить собственную жизнь радостью, даже если это никак не мешает исправлению проблем. Серьезные проблемы следует решать исключительно в безраздельной печали. Позорно брать от несовершенного мира положительные эмоции -- до тех пор, пока тот не обретет совершенство. Гармония и размеренность в некоторой сфере могут отвлечь от проблем в другой сфере. Как будто бы проблемы в другой сфере не отвлекут, а наоборот поспособствуют решению. Как будто вылечить ангину будет проще, если сломать ногу и довести себя до гастрита. Как будто отсутствие зубной боли может помешать лечению насморка.

Секретарь Кудрявцев, участвовавший в обсуждении, присовокупил, что изученный нами синдром крайне напоминает известный в вашей стране подход «назло батьке палец отморожу» (он, правда, утверждал, что сейчас это особенно актуально для Белоруссии, но аргументацию я, кажется, не совсем поняла). По словам Кудрявцева, синдром можно было бы еще назвать эффект Пальцебо. Этот термин, кроме того, должен намекнуть на самую суть описанного подхода к лечению социальных болезней.


Отдел Разработки Экзистенциального Софта в моем лице утверждает: смысл решения любой проблемы -- чтобы в результате стало лучше в сфере определения проблемы, а не чтобы стало хуже в других сферах. Решения могут подразумевать лишения как свою составную часть, но сами по себе лишения решениями не являются. Чем в большем количестве областей решены проблемы, тем проще решать проблемы в других областях.



 
 
ala_guerre
Моему интернатовскому наставнику Ли Юэню как-то раз попалась на глаза газета, в которой цитировались слова Кеннеди: «не спрашивай, что страна может сделать для тебя, спрашивай, что ты можешь сделать для страны». Ли Юэнь тогда сказал: «Государство, от которого все лишь ищут выгоды, подобно корове, которую крестьянин доит, но не кормит. Государство, которое лишь ищет себе выгоды от всех, подобно корове, доящей крестьянина».

«Но не может ли фраза Кеннеди означать, что если каждый будет бескорыстно делать добро, то добро будет приумножаться для всех в целом?» -- спросила я. Ли Юэнь ответил и на этот вопрос.


Сидевший напротив меня человек машинально изображал глубокое понимание всех проблем бытия, которые он до сих пор не решил исключительно ввиду нежелания отнимать кусок хлеба у специалистов.

-- Вы же пишете алгоритмы? -- спросил он, таким тоном, будто собирался пригласить меня вечерком принять участие в заговоре против всего человечества на две персоны.
-- Да я пишу алгоритмы. -- кивнула я в знак согласия.
-- Мне от вас нужно интеллектуальное решение. Я знаю, такие сейчас есть. -- уточнил он, демонстрируя небрежной улыбкой, насколько просто для него раздобыть столь ценную информацию.
-- Я вся внимание.
-- Не буду тянуть время. -- сказал посетитель. -- У меня преуспевающая фирма. Все на мази, планы, отчеты, корпоративный гимн по утрам поём. Мой помощник для поднятия командного духа в обед доклад читает, как все у нас на мази. Но одна проблема -- никто не работает. На работу все исправно ходят, отмечаются, но никто ничего не делает. Все сроки давно сорваны.
-- А что говорят?
-- Сотрудники? Я их по одному вызываю: говорят, все как надо. Все отлично, говорят. Дело идет семимильными шагами. Кроме того, клянутся в верности фирме и преданности делу. Но ничего не делают.
-- Как ничего? Вы же говорили: «планы, отчеты, гимны»?
-- Да. Но кроме этого -- ничего. Я бы хотел заказать у вас алгоритм, чтобы они стали работать. Деньгами не обижу.
-- А что ваши сотрудники думают о своей работе? -- спросила я.
-- А что они о ней могут думать? -- спросил посетитель с легкой брезгливостью в выражении тела. -- Зарплаты -- как в среднем по рынку. Отпуск -- три недели. Оплачиваем питание: сто рублей из расчета на младший персонал, сто пятьдесят среднему звену…
-- Нет, -- перебила я своего собеседника, -- я имею в виду, непосредственно о деле. О том, чем они занимаются. Им нравится? Они видят в этом свое призвание? Они чувствуют отклик?
-- Знаете, мы с ними не в песочнице куличики лепим. У них есть должностные обязанности. Что это за разговор такой «нравится -- не нравится»? Это -- бизнес, а не кружок юных талантов.

Я внимательно посмотрела на своего собеседника.

-- Чем живут ваши сотрудники?

Посетитель, будто пляжный позёр, уставший втягивать пузо ради привлечения юной красотки, окончательно расслабил свой политес и вывалил пред мои очи заплышвую жирком мизантропию.

-- Чем живут? Да мне плевать, чем они живут. Я -- их босс, я им деньги плачу. Жить они будут в нерабочее время, а ко мне они приходят работать.

Этот преуспевающий в своих корпоративных речах и гимнах бизнесмен был болен Ляляльностью, которой успешно заразил и всех своих подчиненных. Пораженные этой болезнью желают состоять в одних только эффективных формальных отношениях, исключив из них неэффективное вроде бы, неформальное содержание. Преданностью они полагают готовность распевать каждый день корпоративный гимн в обмен на средний по рынку заработок и оплату питания из расчета на. Уважение видится им в присутствии каждой единицы персонала на ежедневном докладе специально для этого выделенного помощника. А верность делу сводится к регулярному написанию отчетов. Рассмотрение же единиц персонала как людей, а работы как призвания, считается ими какой-то детской игрой, в которую взрослым играть не пристало.

Как известно, в человеческом сердце физически может случиться инфаркт, а метафизически -- любовь. Разум может внезапно подумать о странном и тем самым отвлечь тело от работы. Велик соблазн устранить все эти крайне вредные штуки из рабочего процесса, чтобы повысить выработку из расчета на тело-час. Однако обнаруживается странный эффект: лишенные сердца и разума тела́ почему-то не функционируют. Оболочки человека, оказывается, могут производить только лишь оболочку трудовой деятельности. Устранение физической и метафизической составляющей из трудового процесса устраняет и содержание этого процесса.

Однако достаточно совершенной оболочкой можно довольно долго и успешно скрывать полное отсутствие содержания. Ведь по формальным критериям все отлично: отчеты, доклады, гимны. На словах каждый верен до гроба. Правда, настоящее дело, которому он по-настоящему верен, у каждого где-то вовне -- там, где проживает исключенная из рабочего процесса душа. Там, где сотоварищам есть дело до дела. Там, где разрешены эмоции и вообще жизнь.

В ляляльной коммуникации каждая сторона хотя бы подсознательно, но понимает, что другой стороне абсолютно наплевать на каждую секунду рабочего времени. Это время как бы и не время даже. Это своеобразный сон, грезы небытия, которым человек вынужден предаваться в перерывах между настоящей жизнью. Ну а много ли полезного можно сделать во сне? Сон -- царство иллюзий. Вымышленный мир, порождаемый почти отключенным сознанием. Но ляляльность ведь ровно это и подразумевает. В результате наши современники спят не по восемь часов в стуки, а по шестнадцать, но все равно постоянно невыспавшиеся, поскольку в восьмичасовом рабочем сне им все время приходится изображать бодрствование, каковая привычка распространяется и на ночной сон тоже.

Ляляльность -- это лояльность на словах. Без попыток погружения, без включения себя в нечто большее, чем собственное тело, -- а ведь именно из последнего как раз и проистекает настоящая преданность. Ляляльность, -- словно разговор англичан о погоде, -- блестяще отработанное формальное взаимодействие, лишенное даже малой толики взаимоединения.

Тот алгоритм, который хотел купить у меня посетитель, я готова обнародовать забесплатно: работа должна быть составной частью жизни, только в этом случае она будет делаться на совесть. Сотрудник должен приходить не в помещение, где он отбывает восемь часов пять дней в неделю, а в свой второй дом. Он не должен быть только лишь производственной единицей, поскольку та способна выполнять только механические действия под неусыпным присмотром и с непременным прямым указанием каждого следующего шага. Не может быть уважения к тому, кому на тебя в принципе наплевать как на личность. Никакими зачитываниями оптимистических докладов интереса к тому, что делается, кем делается и ради чего делается, заместить невозможно. Ты и твои сотрудники -- часть единого целого, крепи их реальную, а не формальную связь, вот алгоритм.


«Кеннеди», -- ответил тогда на мой вопрос Ли Юэнь, -- «в своих словах отделяет человека от страны, а на самом деле человек должен быть ее составной частью».

Я добавлю: Кеннеди говорит не про «делай», а про «спрашивай». Что это, как не требование Ляляльности? «Говори не то, а вот это, и все будет отлично. Не говори: „я не успел сделать“, -- говори: „я все успел“». Начальник будет рад. У подчиненного не будет проблем. Только вот дело от этого с мертвой точки не сдвинется.

Пресловутая фраза должна звучать так: «Живи как часть своей страны, своего народа и своей работы, и требуй от них, чтобы ты был их составной частью. Все, что ты делаешь для них, ты делаешь и для себя». Если так не происходит, это не твоя работа, не твой народ и не твоя страна. Требующему от тебя Ляляльности ты не нужен. Ему нужна твоя оболочка, иллюзия твоего участия. А если ты сам лялялен, то тебе не нужен объект ляляльности. Ты в это время просто спишь наяву.

Если в семье или в кругу друзей по аналогии с фирмами и организациями ввести ежедневные торжественные доклады о дружбе и любви, куда заставлять приходить каждую семейно-дружественную единицу, отмечать время визита в гости, штрафовать за прогулы и опоздания, и при этом требовать, чтобы все собравшиеся на ежедневную обязательную встречу оставили за порогом свои взгляды, стремления, идеи и эмоции, то и семья, и друзья станут таким же сборищем пустых изнутри человеческих форм, которым являются современные трудовые коллективы. И распеваемый ими по утрам семейный гимн тоже станет песнью пустоты.



 
 
 
ala_guerre
Я знаю, откуда взялся «Старый Новый Год», но не понимаю, почему вы его празднуете. В чем мистический смысл этого действия? Был сдвиг в календаре, в этом ничего особо странного. Почему из-за этого сдвига праздновать надо два раза? И если еще один сдвиг будет, то появится третий праздник? Или два? «Новый год», «Старый Новый Год», «Очень Старый Новый Год» и «Старый Старый Новый Год»? В общем, я не понимаю.

Как бы то ни было, Старый Новый Год был рабочим днем у нас в НИИ ИИ, но работалось как-то празднично. Гиперкуб был ещё более приветлив с посетителями, нежели обычно, и даже путевки в колхоз им. Баграмяна выписывал на собственноручно изготовленных бумажных снежинках. Секретарь же Кудрявцев уже с утра оказался немного нетрезв и примерно к полудню стал приставать с расспросами. Ему было интересно, какие ваши новогодние фильмы я смотрела.

Узнав, что я вообще почти никаких не смотрела, а не только новогодних, он пожелал тотчас исправить это упущение и следующие восемнадцать часов мы провели у монитора, погрузившись в странный, но невыразимо прекрасный мир.

Большинство показанных мне фильмов были сняты более двадцати лет назад. И только один имел примерно десятилетний возраст. В этом фильме речь шла про растяпу-преступника, который помогал какой-то девочке спасти ее мать. Вроде бы тоже про праздник, но состав участников очень странный: воры, бандиты, жулики, мошенники и убийцы. Я до самого конца фильма ждала характерного для рождественских историй раскаяния отрицательных персонажей и обретения ими человечности, но ничего такого не произошло. Все чем были, тем и остались, даже главный герой отправился обратно в тюрьму дописывать свою компьютерную игру про тюремную жизнь, необходимую, по-видимому, для воспроизводства таких же рождественских историй и в следующих поколениях тоже.

Разительный контраст нового и старых фильмов навел меня на смутные подозрения, и я, направляемая знаниями Кудрявцева о его родной культуре, на следующий день продолжила просмотр. Я смотрела ваши фильмы почти две недели, почти не делая перерывов, и открыла очень важное.

Ваше общество шло совершенно правильным путем, и это буквально впечаталось в фильмы, сияя Волшебным Светом даже с самой блеклой пленки. Если раньше у меня еще были сомнения относительно когда-то избранного вами пути, то фильмы их развеяли целиком и полностью: там каждый кадр будто фотография Космоса, а такого не может быть у заблудившегося общества -- на это способно только общество воспарившее.

Однако произошел разлом, путь этот был забыт и заброшен, и ваше общество рухнуло в бездонную клоаку Иволюции.

Суть данного явления в том, что прогрессивным начинает полагаться не развитие средств обеспечения счастья Человечества, а разноображивание способов изобразить грехи и страдания человека с максимальной степенью смакования. Постулируется, будто доброта, стремление к прекрасному и высокие помыслы -- это такие штуки, которые выдуманы кем-то ловким как способ отнять чужой кусок хлеба. Человек, как будто, вывелся таким, какой он есть, в процессе жестокой схватки с мирозданием и себе подобными, поэтому подлость, коварство, жадность, эгоизм и приземленный прагматизм -- основа всего в человеке. Если собрать все перечисленное под совокупным названием «зло», то станет понятен смысл термина, составленного из английского «Evil» и латинско-интернационального «Эволюция».

Судя по фильмам, до разлома вашему обществу его собственное существование представлялось восхождением к Звёздам по лестнице Свершений. Каждая ступень давалась с трудом, но ступив на нее, люди становились лучше. Даже в чисто бытовых конфликтах просвечивала эта всеобъемлющая максима. После разлома общество видело само себя падающим в черную дыру -- в несовместимое с жизнью место, темное и мрачное, но одновременно втягивающее в себя так сильно, что наружу ничто не может вырваться -- даже Свет. А раз так, то глупо сопротивляться падению во мрак, можно лишь мрачно констатировать свое туда падение.

И ваши постразломные фильмы именно это и констатируют: человек человеку волк, правды нет, чего не делай, тебя сломают. Люди перестали напоминать друг другу через массовую культуру: «каждому под силу стать Выше». Вместо этого говорится: «все мы -- одна лишь грязь, и никто ничего не сможет изменить, а Чистый только лишь погибнет быстрее». И в этом сеансе одновременного самоуничижения общество стало похоже на эдакого Страуса Эмо, который до одури боится реальности, но засовывает голову в песок с единственной целью -- получше рассмотреть Геенну Огненную. То есть не исправить недостатки, а попытаться получить максимум мазохистского удовольствия от их созерцания. Если согласно древнеиндийской традиции мир был создан совершенным, но с тех пор неуклонно деградирует, то Иволюция вносит дополнение: впрочем, совершенство отсутствовало с самого начала. Ваша современная официальная культура в массе своей по сути повествует о падении из ада еще ниже. Ей последовательно очерняется до абсолюта и ваше великое прошлое, и ваше потенциально великое будущее, и вместе с ними ваше настоящее. Это непрерывная песнь о позорной смерти после позорной жизни с намеком на то, что иначе не бывает в принципе . Даже комедийные сюжеты, не смотря на их разудалый, циничный эпатаж, где-то в подразумеваемом закадрии подразумевают, что пир идет во время чумы, причем организован он по принципу потемкинских деревень, когда самим их обитателям совершенно не весело, но они изображают непринужденную радость бытия для зрителя, находящегося в тех же условиях. Поскольку, ради чего это делается, в сложившейся иволюционной парадигме выразить невозможно, все это напоминает сложный ритуал, смысл которого не только был забыт, но даже не был придуман.

Авраам Болеслав первым делом заподозрил бы в происходящем происки Внеземных Цивилизаций: ведь весьма вероятно, это им на потеху вы играете свой постмодернистский спектакль. Но, должна сказать, у других народов такого сейчас настолько выраженно не происходит, что склоняет меня к мысли: на самом деле вашей беде причиной -- какие-то Земные Цивилизации. Не исключено даже, столь широко распространившийся по социальным сетям червь Сомнения в Благости Сущего -- разработка Меркантора в интересах его хозяев, которым совсем даже не нравилось ваше восхождение к Звёздам.

Устройство червя мной пока еще не досконально изучено, но в качестве квик-фикса Отдел Разработки Экзистенциальных Алгоритмов в моем лице рекомендует социальную сетевую безопасность. Вредоносных червей должны встречать надежные фаерволы, куда бы черви ни попытались сунуться через медийные сети. Надо своими силами блокировать распространение всех проявлений Иволюции. Тех фильмов и книг, которые повествуют о безнадежности бытия, о неисправимости пороков, тех, которые восхваляют зло и живописуют его триумф. Злодея должна ждать кара или же он должен пройти искупление. Мир фильма или книги должен быть населен преимущественно нормальными, положительными людьми. Зло должно быть досадным исключением, которое должно исправляться. Злодей -- крайне редким и очевидно отрицательным персонажем. Если большинство действующих лиц -- бандиты, выродки, мерзавцы, и авторский состав вдобавок на их стороне, -- это иволюционный фильм. Не смотрите такие фильмы по возможности. Если случайно посмотрели, старайтесь предупредить о его иволюционности как можно больше людей. Или хотя бы объяснить, что именно в этих фильмах ужасно.

И параллельно необходимо создавать правильные образцы. Хотя бы короткие, но с верными диспозициями. Просто хотя бы напоминать всем о главном.

Предназначение Человека -- восходить к Звездам, становиться ближе Космосу. А вам это делать даже проще, чем большинству людей на планете. Вы ведь в свое время первыми пошли этим путем и шли им не одно десятилетие. Сейчас для всего человечества крайне важно, чтобы вы вернулись на этот путь и повели за собой остальных.



 
 
ala_guerre
Учение Кун Фу-Цзы для китайцев не религия и даже не философия, оно -- самоочевидный здравый смысл. Впечатанный в бессознательное результат пяти тысяч лет эволюции человеческого общежития. Хотя, как говорил мой интернатовский наставник Ли Юэнь: «возраст человека измеряется в годах, а человечества -- в миллионах человек». Например, в средние века европейское общество чудесным образом помолодело.


НИИ Истинной Истины, крайне обеспокоенный состоянием образования и умов молодежи, послал меня на конференцию, посвященную вопросам обмену опытом с лучшими западными специалистами в сфере образования. Как позже выяснилось, сфере образования непонятно чего непонятно зачем. Которые приехали, чтобы и у вас в России тоже непонятно что образовывалось в промышленных масштабах.

Несмотря на свой возраст, я выгляжу довольно юной, однако присутствующие на конференции дали бы мне фору по всем статьям. Во-первых, учителя и учительницы, ещё вчера выпустившиеся из вузов, столь активно налегали на спиртное и конопляное во время обучения, что по их внешнему виду я бы им в дочки сгодилась. Во-вторых, то, что они говорили, рождало во мне внутреннее ощущение, что я ровесница если не Авраама Болеслава Покоя, то как минимум Ли Юэня.

Тон на конференции задавала девочка лет тридцати. Другие дети уважительно называли ее Координатором. Координатор почти без акцента рассказывала:

-- Самое главное, не стеснять детей в их проявлениях. Ребенок полон энергии, учителя старой школы считали, будто долг учителя -- эту энергию направлять в нужное русло. Но на самом деле, кто мы такие, чтобы решать за детей? Ученик -- такой же человек, как и мы. Он ровно так же вправе направлять свою энергию.
-- Даже наверно в большем. -- подсказала я. -- Ведь это его энергия.

Координатор однако не уловила моей иронии.

-- Вот именно. Даже в большем. Дело в том, что мы, взрослые, уже нагружены своими стереотипами. А дети все еще чисты и не нагружены своими стереотипами. Их энергия направляется в естественное русло естественным путем.

Я снова не выдержала.

-- Наиболее естественно для человека бегать голышом, ловить дичь и кушать ее не разогревая.

Сидевший поблизости двадцатипятилетний ребенок недовольно покосился на меня и попытался сразить сарказмом:

-- «Если вы такие умные, то почему строем не ходите»?

Но я подхватила его мысль и передала дальше:

-- Кстати, да, детям наиболее естественно было бы вообще не идти в школу -- хоть строем, хоть рассредоточившись. Школа -- противоестественное место для траты энергии. Энергия гораздо естественнее тратится во время поджигания помоек, издевательств над кошками и бития стекол. А также физиономий детям послабее. И еще взрослым послабее. Да и посильнее тоже -- если толпой навалиться.

Координатор занервничала, схватила себя одной рукой за другую, и я ощутила в себе желание участливо поинтересоваться, не боятся ли родители отпускать ее одну координировать конференции.

-- Понимаете. -- наконец выдавила из себя она. -- Наша конференция посвящена новым подходам. А новый подход -- свобода. Понимаете? Свобода детского самовыражения, детского самоопределения, детского самовосприятия.

На этом месте я при помощи Контекстуального Моделятора создала на несколько долей секунды иллюзию двух детей с обрезами, расстреливающих своих товарищей по классу. Это видение настолько потрясло собравшихся, что до конца конференции они обсуждали только один вопрос: не слишком ли это противоречит свободе самовыражения ученика, если учитель все-таки не даст ему кого-нибудь пристрелить.


Я не зря начала заметку с коротких ремарок об учении Кун Фу-Цзы. Конфуцианство ведь тоже решает проблему взаимоотношений старшего и младшего, учителя и ученика. Однако там, где современное Образование Непонятной Субстанции для баланса и равновесия постановило лишить ученика каких-либо обязанностей, чтобы тот не чувствовал себя ущемленным, Кун Фу-Цзы во имя равновесия и баланса наделял обязанностями учителя. Да, ученик должен исполнять волю наставника -- это его обязанность. Но обязанность наставника -- служить нравственным, интеллектуальным, волевым примером. Даже не примером -- образцом воплощенного совершенства.

Тут крайне важно понять: не ученик обязан таковым считать учителя, наоборот, это учитель обязан таким быть. Только в этом случае ученику вменяется в обязанность беспрекословно стремиться к состоянию учителя.

Но, под мерзкое хихикание Внеземных Цивилизаций, многие учителя утратили собственное совершенство, сохранив однако за собой привилегию требовать повиновения. Столь раздражающее положение вещей побудило учеников -- напомню, учеников несовершенных учителей, -- вслед за тем устранить и право на учительский контроль. Это все равно как, из-за протекающей крыши снести и стены.

Мировоззрение, при котором, -- в следствие детской травмы, нанесенной человеку его властным, но несовершенным учителем, -- человеческое бессознательное требует самоустраниться от права учить окружающих, после короткого совещания с проф. Инъязовым было решено называть Фридизм (от английского «free» -- «свободный»).

Фридист видит в любом обучении вмешательство в личную жизнь и ограничение свободы. Учит ли учитель ученика считать, завязывать шнурки или разбираться в людях -- в любом случае он ущемляет детскую свободу. Быть может, -- вопрошает Фридист, -- ученик не хотел? Не хотел считать по навязанным правилам. Быть может, его нутро требует, чтобы два плюс два было равно пяти, а шнурки были не завязаны? Цинично вмешавшись вы разрушили ту самую детскую непосредственность, при которой, например, мошенники кажутся друзьями. Откуда у вас право решать за других? Дайте детям свободу на их детское самовоспитание.

И взрослым, таким образом, тоже -- их ведь уже поздно воспитывать.

Вроде бы Фридист заботится о слабых и угнетенных. Но на самом деле он лишь выдает незримую индульгенцию собственному несовершенству. Наделив ученика поступать как ему угодно, он тем самым позволяет себе быть кем угодно -- не примером уже, не воплощением самого лучшего, а чем-то невнятным, что, не исключено, в свои тридцать ничем не лучше десятилетних. Фридизм позволяет каждому пустить многие десятилетия собственной жизни в никуда. Ничему не научиться за это время, не стать лучше, не обрести понимание, не вырасти над собой. Но избавить себя от стыда, законодательно закрепив всеобъемлющую номинальность своего положения. Кун Фу-Цзы бы спросил: «а почему этот человек -- учитель»? «Разве же он этого достоин»? «Учитель не обязан быть достойным, это лишь профессия», -- ответит ему современный специалист в области Безобразования.

Ребенок, с детства помещенный в окружение Фридистов, уже в самом раннем возрасти начинает тяготеть ко Фридомии (от английского «freedom» -- свобода). Осознав, что ближайшие ему естественные авторитеты -- родители и учителя -- ни в чем его не ограничивают, он довольно быстро перестает ограничивать и сам себя.

Сорвавшееся с привязи Либедо (от английского «liberal» -- «лишенный предрассудков») требует нащупать те законы, которые еще негласно действуют, и демонстративно их нарушить. Однако самоустранение учителя вовсе не означает исчезновения непосредственно иерархии. Просто верхним ее звеном становится самый сильный ученик. Физически и морально сильный. И он, -- другими уже средствами, -- начинает приучать остальных к другим уже законам. К тем самым, милым сердцу Фридиста естественным законам -- законам стаи. В разгуле Фридомии можно нарушать все законы общества, но законам стаи приходится следовать беспрекословно.

Да и после школы ученик ведь выйдет в мир, где все остальные окончили ровно такие же школы. То есть, в мир Фридомитов. Это ведь только в детстве кажется, что тебе взрослые всегда будут все прощать. Но с чего бы Фридомиту прощать другого Фридомита? Он же не Фридист, чтобы все прощать. Тут уже кто кого. Два плюс два равно пяти только до первой кассы. И выходит потворство ничем неограниченному Либедо в конечном счете губит и его носителя тоже.

Вот так перманентное непротивление сопротивлению со временем делает сопротивление перманентно непротивимым.

Кун Фу-Цзы считал, что олицетворяющий государство правитель обязан быть наивысшим учителем и наивысшим примером. Западная мысль превратила государство в Ночного Сторожа, сделав затем и учителей простыми сторожами. Учитель и государство не учат, не тянут вверх, не подают пример, они лишь смотрят, чтобы не растащили ценности и не поубивали друг друга. Даже нет, и это позволяется, -- они следят, чтобы не пришли другие учителя. Те, которые учителя в истинном смысле.


Отдел Разработки Экзистенциального Софта для избавления себя от Фридизма, а некоторых других -- от Фридомии, рекомендует представлять себе такую картину. Горит дом. В доме человек без сознания. Вы можете его вытащить. Но вдруг он так и хотел лежать в доме без сознания пока не сгорит? Может такое быть? Безусловно может. Однако из-за ваших сомнений сгорит такое количество не желавших сгорать, что те редкие сгоревшие в полном соответствии с их собственным желанием этого не окупят.

Тем более, желание добровольно сгореть тоже возникает из-за встречи с Фридистами и Фридомитами. Только более ранней.



 
 
 
ala_guerre
На прошлой неделе проф. Инъязов пригласил меня в Воронеж на финальную отладку Лингвистического Конкретизатора, разработанного в его лаборатории. Этот замечательный прибор позволяет исключить из текста все бессмысленные фрагменты и трансформировать текст в концентрированное изложение его содержательной части. Согласно прогнозу проф. Инъязова, в случае успешного внедрения прибора в ежедневную практику тексты всех диссертаций последних десяти лет удастся издать в виде компактного двадцатистраничного сборника, а российскую официальную прессу отныне выпускать в виде одного листа А4. Это позволит сэкономить миллионы тонн бумаги и многие человеко-тысячелетия драгоценного времени. Но я вообще-то собиралась рассказать о другом.

В купе мне составили компанию женщина, возрастом около шестидесяти лет, и её примерно двадцатилетняя дочка -- их напряженный разговор в течении нескольких часов подряд отрывал меня от мыслей о бесчисленных способах применения Лингвистического Конкретизатора. Дамы разговаривали давно упавшими голосами, поэтому я слышала только обрывки их фраз.

-- …и не позвонил…
-- …в твои-то годы я, затянув пояс…
-- …но кому я вообще нужна?…
-- …или с твоим отцом-скотиной…
-- …им всем все равно…
-- …от звонка до звонка…
-- …на себя руки…
-- …думают, что жизнь -- это развлечение…

В какой-то момент мое терпение лопнуло и я встряла в их разговор.

-- Зачем же вы так живете?

Женщины посмотрели на меня как на сумасшедшую и почти в один голос ответили:

-- Но ведь мы же не по своей воле.

В эту секунду при помощи Рефлективного Инвертора я развернула их взгляды на сто восемьдесят градусов, и они увидели внутри себя, что на самом-то деле как раз по своей.

Эти несчастные дамы изо дня в день трудолюбиво создавали для себя несчастье. Точнее, они бережно сохраняли и лелеяли каждый его росток, решительно выпалывая любые намеки на счастье. Проф. Инъязов впоследствии назвал их заболевание Положертвенностью, подразумевая их сладострастную упоенность положением жертвы. В отношении матери термин имел второй смысл: ей в чреде ее беспочвенных мук грезилась благородная жертвенность во имя мироздания, но на самом деле эта жертва изнутри была совершенно пустой. Дочка же во втором смысле своей Положертвенности регулярно отдавала в жертву свои отношения с противоположным полом.

Еще тридцать лет назад мать упорно не увольнялась с работы, где ее терроризировал самодур-начальник, хотя ни проблем с деньгами, ни потенциальных проблем с поиском другой работы, у нее не было, как не было и увлеченности делом. За это время успел смениться экономический строй в вашей стране, но самодур-начальник на работе матери умудрился остаться, а интерес к своим рабочим обязанностям так и не появился. Кроме того, она тридцать пять лет терпела выходки отца своей дочери, про которого ей все ясно было не только до дочкиного рождения, но и даже до свадьбы. Тем не менее, она вышла за него замуж и не разводилась, невзирая на постоянные скандалы, запои и полное несовпадение увлечений, а через пятнадцать лет с момента знакомства родила от него ребенка. Супруг ввиду своего свинского поведения регулярно соскакивал с работы и повисал на шее у жены. В материальной опеке супруга, в ежедневном походе на нелюбимую и морально некомфортную работу женщина и видела свою великую миссию. До тех пор, пока ее супруг окончательно не сбежал ко внезапно овдовевшей и по совместительству разбогатевшей любовнице, а самодур-начальник не сбежал со сворованными у предприятия деньгами.

Дочка испытала первую влюбленность в двенадцать и уже тогда решила, что недостойна чьего-либо внимания, поэтому упорно отказывалась разговаривать с предметами своего обожания даже тогда, когда они сами это предлагали. Тем редким представителям мужского пола, которым все-таки удавалось пробиться сквозь завесу ее агрессивного презрения к самой себе, довольно быстро случался отворотповорот, поскольку они бы потом все равно ее бросили, как она считала. Теорию собственной никчемности она охотно излагала согласившимся ее выслушать, но наличие добровольных слушателей сих скорбных историй не разубеждало ее в мысли, что она никому не нужна и никому не интересна. В моменты отчаяния, -- если про такое вообще имеет смысл говорить на фоне ее обычного настроения, -- она полностью порывала с миром и на недели выключала телефон. И ей почему-то не перезванивали.

Ее мать была убеждена, что дочка безалаберна, бестолкова и бездельница. Дочка не взваливала на себя неподъемной ноши и не несла ее на глазах окружающих. С точки зрения дочери, матери было на нее наплевать и, что интересно, вот именно тут она совершенно не ошибалась. Эти два человека действительно не ставили друг друга ни в грош, совершенно друг друга не понимали, однако почти все свое время проводили вместе, жалуясь, но не слыша и не желая слышать жалоб друг друга. Что только усугубляло весь трагический пафос их Положертвенности.

Мать представляла себя Атлантом, держащим на своих плечах небеса. И не являлся к ней ее Геракл и не подменял ее. И не замечал никто титанических ее усилий. Даром, что никаких небес тут и в помине не было и со всех ее стараний Человечеству было столько же, сколько с половины бы ее работы во счастье.

Дочка видела себя Иисусом Христом женского пола, приколачиваемым к незримому кресту во искупление грехов человечества. Но, в отличие от своего прототипа, ее Христос казался страшным на лицо, неуклюжим на язык и неустойчивым в настроении, от чего с проповедями не выступал и толп не собирал. Фактически он искупал грехи в основном молча, только изредка срываясь на непонятные для окружающих истерики. Стоит ли говорить, что и уродство, и косноязычность, и приколачивание были целиком мнимыми?

Мазохисты совершенно сознательно принимают мучения, испытывая от них удовольствие. Положертвенники заходят куда дальше: они испытывают удовольствие о того, что мучаются безо всякого удовольствия. Если можно так выразиться, они получают наслаждение от бесконечного сдерживания собственного мазохистского оргазма. Гордо опустив голову они возлагают себе на спину пушинку невзгод и тягот, мысленно превращая ее в огромный булыжник, а потом старательно добавляют к ней другие пушинки, пока не воплотят свою воображаемую ношу в реальность.

К счастью, я вовремя вспомнила, что в кармане моего пальто все еще лежит пара Деляторов-На-Сто. Пока мама и дочка с ужасом созерцали пучины ими собственномозгно отстроенного ада, я приделала к оценивающим кризисы реальности блокам их сознания случайно захваченные в дорогу модули, которые делением всех негативных оценок на сто привели сбитую многолетними самотерзаниями калибровку к ее нормальному для людей состоянию. Уже просто того факта, что вымышляемые драмы станут в сто раз менее драматичными, будет достаточно для устранения из поведения несчастных дам всех сокрушающих их счастье поступков. А когда поступающие в организм дозы Радости наконец-то достигнут медицинской нормы, Деляторы мало по малу сами собой рассосутся.



 
 
 
ala_guerre
02 Ноябрь 2010 @ 17:43
Ли Юэнь растил нас трезвомыслящими людьми с горящим сердцем. Эти две вещи прямо противоположны друг другу, однако именно в такой противоположности заложена вся суть китайской диалектики. По проекту Ли Юэня мы должны чистым рассудком анализировать происходящее, чистым рассудком планировать свои действия, но никогда и ничему не позволять сделать нас равнодушными к окружающим и целиком замкнутыми на личные интересы сегодняшнего дня.

Однако когда я прибыла в институт Галактической Программы, у меня не было никакого опыта в распознании внутренней сущности людей, поэтому этот молодой, деятельный и красивый сотрудник института очаровал меня в кратчайшие сроки. Сейчас задним числом я не могу рационально объяснить, как все это происходило, память подсовывает мне в качестве тех ощущений лишь какой-то распирающий дискомфорт в груди, порождающий что-то вроде чувства безграничного восторга. Звали сотрудника очень пафосно, что-то вроде Даймонд Ритц, но имя уже стерлось из воспоминаний, поскольку теперь и навсегда он для меня Меркантор.

Термин «Меркантор» -- моя гордость. Я нашла этот термин задолго до знакомства с проф. Инъязовым. Составлено слово из «меркантильность» и «кантор». Кантор -- это поющий молитвы и сочиняющий их мотивы. Смысл его деятельности: при помощи силы и обаяния своего голоса загонять в подсознание прихожан религиозные истины. Именно этим и занимался Меркантор, только религия у него была особая. Религия денег. С его точки зрения каждый человек на протяжении всей своей жизни оптимизировал одну лишь вещь: втекающий поток материальных благ. Каждый поступок человека трактовался Меркантором, будто это -- хорошо продуманный шаг, в перспективе приносящий определенную сумму дохода в долларах. Этот символ веры он воспевал на самые разные лады.

Когда заранее знаешь ответ, гораздо проще найти ему соответствующее решение. По этой причине деятельность любого человека с лёгкостью задним числом укладывается в экономический детерминант. Ньютон был движим не жаждой познания, а необходимостью отрабатывать оклад в Тринити-колледже. Джон Леннон устроил свою постельную борьбу за мир только для самопиара, поскольку стремительно терял популярность.

Диоген на самом деле жил в пифосе не ради каких-то неясных кинических стремлений, а по сговору с местными гончарами для рекламы высокого качества термоизоляции у произведенного ими. Вообще кинизм изначально детское устремление, взрослый же должен судить все вещи посредством цинизма.

Меркантор говорил, что зрелый, умный человек не может не отдавать себе отчёта, что все люди стараются строго для себя. Искать в поступках людей иные стремления -- впадать в наивность. Идеологии и религии только для отвода глаз, философии и риторики для задурманивания голов, истино истинна лишь незримая труба, закидывающая дары внешнего мира в жерло внутреннего всепожирающего вулкана.

Однако рассуждения о задурманивании голов использовались Меркатором для задурманивания голов -- в полном соответствии с его словами. Однажды самолеты, направлявшиеся бомбить президентский дворец, приняли за него здание нашего института и сбросили бомбы прямо на нас. Меркантор страшно негодовал. Я пыталась было аппелировать: мы утоляем свое любопытство, а для вьетнамцев актуален вопрос утоления голода. Война началась не с целью разбомбить наш институт. Но тщетно, я ошиблась, Меркатор не удовлетворял любопытство, он повышал свое благосостояние и строил во имя этого карьеру. А случайно сброшенные на нас бомбы его карьеру буквально подорвали, и оправдать это не смог бы ни чужой голод, ни чужие высокие идеи.

Северный Вьетнам, как и наш институт, в глазах Меркантора был замаскированной коммерческой организацией, руководство которой ставило перед собой единственную реальную цель -- личную наживу. Сброшенные бомбы были видом конкуренции, а сама война не продолжением политики, но продолжением экономики. Что, кстати, действительно довольно часто случается. Однако чего он никак не мог понять, так это зачем бедные вьетнамские крестьяне, не смотря на летящий на них с небес напалм, продолжают сопротивляться. В чем сокрыта хитрость их коммерческой политики.

Вообще некоторый небольшой набор мировых событий портит всю стройность концепции. В некоторых случаях даже задним числом почему-то не удается объяснить поступки внушительных масс населения, опираясь только на Мерканторизм и концепцию Монетарной Интрубации (от слова «труба»). Если про Мао еще очевидно, что его истинной целью был переезд из села Шаошань в Пекин. Понятно, что Ленин старался ради госдачи в Горках, а Маркс -- ради тех денег, которые давал ему Энгельс. Про Фиделя Кастро еще понятно, что его расчет состоял в последующем личном приподъеме на продажах маек с Че Геварой. С этими «левыми» все ясно. Однако маркетинговые маневры Иисуса Христа и Джордано Бруно уже ясны не совсем. Писсаро углубился в дебри Южной Америки ради ограбления индейцев, но вот зачем Беллинсгаузена понесло в Антарктиду…

Тут в концепцию приходится вносить некоторые поправки. Например, предполагать, что желания и у этих были те, просто не сработало. Беллинсгаузен просто заблудился. Иисус хотел пробиться в верхи и разбогатеть, но не смог. Бруно, должно быть, желал побольше своих книг продать, однако столкнулся с интересами конкурирующей организации и был ей устранен.

Призмой уточненной теории любой смущающий пример с легкостью расщепляется на «составные части»: меркантильный основоположник, который хотел, но не осилил, и перехватившая организованную им трубу организация-наследник. Но для вьетнамских крестьян не срабатывает и это. Для них придется предположить, что их разве что обманули. Но если можно чем-то еще обмануть, значит, человек все-таки способен действовать ради чего-то, отличного от расширения засунутой в себя трубы.

Меркантор в конце концов решил для себя эту проблему: исключительно всех обманывали обещанием материальных благ. Вьетнамским крестьянам видимо обещали что-то настолько запредельное, что ради этого они готовы были хоть купаться в напалме. А раз так, то для борьбы с конкурентами следует внушать «их людям» что-то подобное. С тех пор Меркантор этим и занимался: изобретал способы предложить настолько мощные бонусы, чтобы перекупить все человечество в свою пользу. И Тотальную Монетарную Интрубацию тоже неуклонно внедрял -- на тот случай, если каким-то чудом вдруг окажется, что жизнь есть и за пределами трубы.

Многие тезисы «взрослой мудрости» -- изобретения Меркантора. Это он придумал спрашивать «если ты такой умный, то где твои деньги?». Это ему принадлежит мысль, будто «только совсем неопытные не понимают, что каждый старается для себя». Это он внедрил моду доискиваться, в чем личная выгода любого заметного человека. Копни любую «истину» такого толка и откопаешь Меркантора.

Он придумал целый ряд тотально-интрубационных рассуждений: если не удается выяснить экономический мотив человека или даже целой их группы, то следует сделать вывод, будто они это талантливо скрывают. Это подтверждает их меркантильное коварство. Любая толика материального вознаграждения делает все предприятие сугубо коммерческим. Если, например, доподлинно известно, что автор «Дневного дозора» (ранее «Ночного») писал его по коммерческому заказу и даже выводил заказчиков (согласно заплаченным ими суммам) как центральных или второстепенных персонажей, то это «доказывает» его, автора тотальную коммерческую направленность. Значит, и всё написанное раньше и позже тоже было сугубо коммерческим. Просто он не сознался. И остальные авторы, значит, поступали аналогично. И отсутствие коммерческого -- коммерческое, поскольку то, в чем отсутствует коммерческое, можно продавать как «некоммерческое». Раньше это было немыслимо, но сейчас многим кажется, будто это «давно доказано».

Несомненный талант Меркантора в сфере дробления Человечества на совокупность с разной степенью эффективности сосущих материальные блага труб пришелся по нраву Внеземным Цивилизациям, которые начали оказывать ему всестороннюю поддержку; их совместными усилиями даже последователи Мао и Ленина стали проповедовать всеобъемлющую универсальность экономического интереса; основанность любого общества и каждого его вздоха на перетекании стоимостей туда и обратно. Фигурирующий в их риторике «материализм», таким образом, теперь незримо ссылается на первичность не просто материи, но именно материальных ценностей как таковых. К началу двадцать первого века человечество изначалено строго приземленными материальными нуждами.

Чтобы заглушить голос своего внутреннего Меркантора, отдел Разработки Экзистенциального Софта рекомендует начать с простого эксперимента: попытаться месяц не тратить собственных денег вообще. Вместо этого обратиться к друзьям и родственникам за помощью. Через месяц, убедившись, что друзья и родственники заменяют вам собственные деньги, но собственные деньги не заменяют друзей и родственников, все полученное в виде помощи можно им вернуть.



 
 
 
ala_guerre
27 Октябрь 2010 @ 14:09
-- Взгляните на календарь, Алечка, -- сказал мне ИУИ. -- люди же ждут.

Я покосилась на приоткрытую дверь, через просвет в проеме которой были видны обсиживаемые говорливыми состояльцами кожаные диваны, и ответила:

-- Авраам Болеславович, я быстрее не могу.

Авраам Болеслав покачал головой.

-- Я не о посетителях, Алечка. У вас ведь еще и читатели есть.

Щеки мои вспыхнули румянцем, когда я заглянула в свой журнал. Почти два месяца от меня им не доставалось никакой информации. Но внутреннее упрямство не позволяло принять всю вину на себя, ведь это сам Гиперкуб загрузил меня работой.

Все это время он усердно возделывал ниву какого-то будущего сайта, который я как технический специалист должна была тщательно осматривать, и встречался с будущими авторами, которых я незаметно должна была проверять Портативным Интрузскопом с целью выявить их скрытый потенциал в сфере Самых Высоких Помыслов. Из всех авторов я знала только одного -- мужчину с большой бородой и кучей карманов, которого иногда показывали по телевизору. Остальные были для меня совершенно безвестными, но я покорно выполняла распоряжения Гиперкуба. Сам Покой, кроме того, занимался эпизодическими Подвигами, а для разминки разгружал вагоны с кошачьим кормом. Последнее по его словам как раз и не оставляло ему времени принимать посетителей. Поэтому и прием посетителей тоже ложился на мои плечи, врожденная хрупкость которых, к счастью, была скомпенсирована десятилетиями прицельного метания молота.

Я только глазом моргнула, а два месяца уже позади.

Посетители шли к Аврааму Болеславу, но перенаправленные ко мне обманывались моим успешно скрывающим возраст видом и с отеческой снисходительностью изливали набор одних и тех же банальных рассуждений, из которых неизбежно следовали несколько банальных же советов по наиболее благопристойному прожиганию собственной жизни.

-- У вас все еще впереди. -- пафосно говорили двадцатипятилетние, умудренные опытом.
-- Горячность и страсть к приключениям с возрастом пройдут. -- сообщали они мне, воочию видевшей вьетнамскую войну.
-- Поднаберетесь знаний и все поймете. -- утверждали менеджеры по рекламе, в надежде что специалист по разработке Экзистенциального Софта с сорокалетним стажем передаст их советы стадесятилетнему Истинному Учителю Истины.
-- Зря вы все это затеяли. -- подытоживал каждый пришедший.

Самой большой затеей этих социальных скопцов было принятое в тайне от мамы решение пойти не на экономический, а на юридический. Впрочем, так и не осуществленное, что как раз и превратило запоздавшее созревание в преждевременную старость. Теперь эти снулые юнцы зачитывали мне по памяти кодекс нетрепыхательства и я, призна́юсь, чувствовала себя еще более молодой, нежели обычно.

Их общей чертой была состоялость. Заключалась она примерно в следующем: они уже сняли квартиру и работают на приличной работе, где стараются ничему не придавать значения, поскольку она «только лишь источник денег». Они молча сносят все претензии начальства, но не подумайте, «умеют и отрываться». Последнее сводится к походам в клубы и доведением себя до полной отключки при помощи больших доз алкоголя. Раз в два года они покупают путевку и летают в Египет, где лежат неделю на пляже и плещутся в море, а «один раз даже ныряли с аквалангом».

«Но рассказать они пришли не об этом». Они пришли сообщить А. Б. Покою, что тот зря затеял. Потому что затеянное может и не сработать. А зачем затевать то, что может не сработать, сами подумайте? В их жизни изредка не срабатывало, от чего с работы им увольнялось или же самолетом их задерживало, они это помнят и сами, по доброй воле -- никогда. С тех пор только проверенное и гарантированное.

Наиболее удручающее впечатление производили те их них, кто «стоял на активной жизненной позиции». Этим однажды довелось перескочить с проверенного существования по маршруту работа-клуб на гарантированную деятельность какой-нибудь партии или общественной организации и с тех пор в их жизни все поменялось: теперь изнурение себя алкоголем и встречи с друзьями проходили не в клубе, но в партийном офисе, а вместо танцев и караоке фигурировали перегораживания дорог и «речовки».

Такие особенно яростно доказывали отражению Гиперкуба в моем лице, что «он это зря». Не надо, говорили они, этих сайтов и авторов -- они могут не принести результата. Нам бы стоило сделать как они: прочитать вон то и постоять вон там. Что касается «речовки», они нам сейчас напишут тексты, которые совершенно точно дают свой невзрачный и незаметный на общем фоне, но проверенный результат.

Проф. Инъязов этот страшный недуг, впрыснутый Внеземными Цивилизациями в вены современности, предложил называть Мануальным Посинением. На первый взгляд термин только лишь намекает на упорное чтение инструкций и руководств, но второй, скрытый смысл куда как шире. Человеку из-за шока, причиненного первой постигшей его неудачей, когда он в двадцать два только вырвался из под мамочкиного крыла, становится до одури страшно делать хоть что-то, гипотетически способное дать непредсказуемый результат.

Человеку столь до́роги синицы в руках, что он готов ради них отказаться от журавлей. Причём, не только в небе, но и у себя перед носом. Синица начинает символизировать собой маленький и скромный, но вроде бы гарантированный успех. Даже когда она -- в небе, а успех совсем даже не гарантирован. Но сама малость получаемого в случае успеха как бы повышает его вероятность. Пораженный Мануальным Посинением даже и помыслить себе не может, что иные пути, кроме им проверенного, способны привести к победе. И что масштаб победы может быть крупнее, нежели те три капли благости, раз в год выдаваемые в награду за его покорность традициям.

В жизни простого офисного работника и в жизни простого офисного активного позиционера каждая итерация рассматривается как единственная и последняя. Неудача в ней возведена в ранг абсолюта и тем самым недопустима ни в коем случае. Крах всей жизни тождественен единственной неудачной неделе отпуска в рамках предварительных оценок, поэтому ни шага в сторону -- там везде пропасть. К использованию пригодно только один раз уже использованное и записанное в персональных руководствах к действию.

Состоялость -- это состояние, когда человеком уже открыт незатейливый путь к микро-победам и этим путем он намерен следовать до конца дней своих. Абсолютное довольство этим путем переходящее в самодовольство есть первый симптом Мануального Посинения.

Мануально Посиневший страшно горд регулярностью своего образа жизни. Еще более горд он регулярностью и неизменностью своего успеха, то есть, тем, что раз в два года он непременно ездит на неделю в тот же самый египетский отель. Или… впрочем, политический аналог этому попытайтесь подобрать сами -- я пока что слабо разбираюсь в вашей политике.

В другом отеле, на Килиманджаро, в Рейкьявике, Ханое или на Галапагосах ему гипотетически может и не понравиться. Там гипотетически может быть некомфортно или неинтересно или море не такое или люди не те. Поэтому даже бесплатный билет дотуда хуже, чем платный до Египта. Уроки музыки, клуб интеллектуальных игр, бег трусцой или общение с Космосом — все это тоже хуже. Даже когда в другое, неегипетское время. Результат всего этого не стопроцентно предсказуем. А каждая попытка, как мы знаем, -- последняя.

Кажется, что по доброте душевной, но на самом деле для подавления в себе последних сомнений, Мануально Посиневший время от времени ощущает в себе потребность подкрасться к особо с его точки зрения буйному и снисходительно показать ему полудохлую, облезлую и до предела отчаявшуюся синицу в своей ладони, сопроводив это словами: «что тебе эти журавли»? Зачем ты ищешь новые способы, когда есть слегка работающий старый? Зачем тебе звезды, когда вон сколько песка под ногами?

Некогда Авраам Болеслав обсуждал с нами недовольство людей его недостойной связью с недостойными и объяснял это явление болезненным стремлением людей к полной и абсолютной чистоте. Объяснял страхом «запомоиться» случайным общением с кем попало. В те времена мне показались убедительными его рассуждения. Но сейчас, после двух месяцев бесед с Мануально Посиневшими состояльцами, я начинаю думать, что страх «запомоиться» -- малая толика их мотиваций. Они хватают Гиперкуба за руки лишь потому что он вознамерился немножечко половить журавлей. Нет-нет, в это время не улетят его синицы (они только лишь придут ко мне на прием, а не к нему), но вдруг он случайно поймает журавля? Как же тогда будет выглядеть мудрость юных состояльцев? И чем в сравнении будет их сверхмалый гарантированный успех?

Входная дверь НИИ ИИ открывается для приема посетителей в самых разных местах российской столицы. Эту чудесную технологию подарила Учителю одна дружественная инопланетная раса, и моими стараниями ей нашлось еще одно применение: выходное окно. Это окно смотрит на самые разные точки планеты: на пустыню Сахару и Гималаи, на трущобы Нью-Йорка и фешенебельные кварталы Парижа, на мерзло́ты Гренландии и канарские пляжи. Каждого посетителя я, предварительно его выслушав и убедившись в диагнозе, подводила к окну и предлагала взглянуть на открывающиеся виды. Пока посетитель силился понять, как это нам так ловко удалось приспособить телевизор и какое у него разрешение, я распахивала створки и уверенным пинком организовывала состояльцу персональную дефенестрацию.

Некоторые, когда им все-таки удавалось вернуться обратно в Москву, еще раз заходили ко мне и глядя на меня осоловелыми глазами рассказывали, что никогда еще вид из окна не открывал им глаза на мир настолько сильно. И что они сразу по возвращении отпустили всех своих синиц на волю.



 
 
ala_guerre
Помню, как-то раз Меркантор закатил страшный скандал из-за того, что в его жилой комнате за целый день не приклеили край отклеившихся обоев. Он угрожал ремонтной бригаде, начальнику службы технического снабжения и даже дирекции института страшными карами. Он грозил сообщить спонсорам о творящихся безобразиях, кричал, будто бы уже позвонил Кому Надо -- ему знакомому влиятельному лицу -- и то лицо в своем поте уже подписывает какие-то Страшные Бумаги. Он стращал окружающих собственным увольнением, которое несомненно приведёт к закрытию института.

В то время Меркантор был, как сказали бы у вас в России, рядовым научным сотрудником. Я, очарованная шестнадцатилетняя девушка, тогда ещё не разглядела его внутренней сути. Мне недоставало жизненного опыта и умения читать людей, поэтому я судила лишь по обложке, а она, безусловно, в случае Меркантора была отлично изготовлена.

Безвестный Издатель, однако, не потрудился столь же хорошо вылизать содержание, и внутри изящного переплёта скрывались поеденные ментальными тараканами страницы бульварного романа. Во-первых, у Меркантора не было никаких «влиятельных лиц» среди знакомых, он не имел представления, кто спонсирует институт, и даже не был сколь либо важным сотрудником. Во-вторых, повод для его буйства явно не соответствовал масштабам его буйства. В-третьих, достаточно и первых двух пунктов. В последующие годы я неоднократно встречала аналогичные проявления в самых разных местах планеты. Но особенно много их я встретила здесь у вас в России.

Довольно часто я натыкаюсь на людей, рассуждающих о том, что «некий А после его поступка Б обязан покинуть мироздание», требующих в пустоту «срочно сделать как они хотят, а не то они вообще разочаруются» и даже составляющих некие «расстрельные списки». Однако никто из этих людей не обладает даже сотой частью тех возможностей, которые требуются для воплощения их угроз. Некий А популярен среди миллионов, рекомендующих же ему непременно убиться никто, включая самого А, не знает. Их «вообще разочарование» вряд ли кто заметит, тем более, предыдущие сто их разочарований никоим образом не затронули положения вещей. Ни права расстреливать, ни оружия для этого, им никто никогда не даст. Более того, уже при минимальном шансе на получение такого права и прилагающегося к нему пистолета они бы настолько быстро рванули с места вдаль, что сверкание их пяток заметили бы даже Внеземные Цивилизации со своей базы на Плутоне.

Этот вирус в Экзистенциальном Алгоритме Очищения Бытия от Скверны проф. Инъязов предложил называть Ежовым Ягодизмом. Термин, кстати, непереводим на другие языки. Сложен он из фамилий двоих руководителей НКВД, каждый из которых не гнушался устранять враждебные элементы из советского общества любыми средствами. Оба при этом так заигрались, что не заметили, как вместо интересов народа СССР стали отстаивать свои собственные, но все той же ценой и все теми же средствами.

Одновременно в названии вируса содержится указание на наиболее известный способ напугать ежа. Переплетения и коннотации смыслов термина «Ежовый Ягодизм» уже сами по себе раскрывают его глубинную суть, однако я немного расшифрую.

Вместо реального противодействия Злым Силам или хотя бы реального устранения следов их вражеской деятельности, пораженные вирусом начинают строить планы, что бы они делали, если бы были Черными Властелинами Мироздания. Это как-то само собой ассоциируется в их умах с верховным руководством комитета Госбезопасности, за счет чего рождается уверенность, будто все их черновластелинские бесчинства будут делаться во благо некоторого абстрактного человечества и при полной безоговорочной с его стороны поддержке.

Однако удивительным образом реальное их положение строго противоположно вдохновляющим их примерам: Ежов и Яго́да обладали настоящей властью, данной им для удовлетворения интересов народа, но зачастую используемой ими в своих корыстных интересах, Ежовые же Ягодиты, напротив, никакой властью не обладают, хотят лишь мстить за собственные обиды, но полагают сие Исторической Необходимостью в Интересах Всего Прогрессивного Человечества.

Негодными иногда средствами, с перегибами, поддаваясь слабостям, совершая глупости, но Ежов с Ягодой все-таки реализовывали всю полноту своей власти. Часто даже бо́льшую, нежели им была дана. Ежовые Ягодиты боятся всякой ответственности, не рискуют пользоваться даже той властью, которая имманентно присуща каждому гражданину, зато проводят дни и ночи напролет, мечтая, что бы они сделали, попади им неожиданно в руки неограниченная власть.

И я скажу, что бы они реально сделали: забились бы под кровать и звали на помощь маму. Ведь их смелость питается лишь подсознательной надеждой на понимание всеми сколь либо опасными противниками безобидности Ежовых Ягодитов. На всякий случай ежу регулярно сообщают, -- намеками или прямым текстом, -- что для его устрашения используется совсем даже не пистолет, не вилы и не ведро с напалмом. Ёж ни на секунду не должен заподозрить неладное.

Сейчас наиболее вероятные персонажи расстрельных списков чисто технически не способны обнаружить всех этих списков составителей, поэтому раскрепощенный чувством безопасности пугательный орган Ежовых Ягодитов вылез из под теплого одеяла и замаячил перед лицом широкой публики. Ягодиты так привыкли заочно пугать ежа, адресуясь исключительно к случайным посетителям тех мест, где ежи в принципе не водятся, что начисто забыли про истоки своего увлечения. Теперь уже основная цель занятия -- показать простым обывателям, насколько ты важная шишка, что запросто лаешь на слона в его отсутствие. Ну а в конечной точке развития, целью становится просто лай на обывателей -- авось, если тех в личной беседе занесут в какой-нибудь список, они собеседника зауважают.

Авраам Болеслав Покой во время совместного обсуждения проблемы сказал, что мог бы порекомендовать в качестве метода лечения Ежовых Ягодитов принудительную охоту на львов. В этом случае зараженный довольно быстро осозна́ет, кого, чем и как следует пугать, и следует ли вообще. Однако, увы, серийно излечиваемые на последних стадиях своего излечения извели бы под корень этих и так редких млекопитающих. Поэтому, опять увы, лечить придется иными методами.

Для взрослого человека реальная его влиятельность главнее воображаемой. Воображаемой тешат себя только дети. Однако у Ежовых Ягодитов весовые коэффициенты влиятельностей искажены таким образом, что им и во взрослом возрасте воображаемая влиятельность кажется не менее, а то и более, ценной. За счёт, разумеется, гораздо большей простоты достижения воображаемых успехов. В результате алгоритм Оптимизации Деятельности совершенно правильно движет человека к цели, однако сама цель искажена -- воображаемое влияние, вместо реального.

При помощи Метода Статистической Ревзвесии я добавила в алгоритм вычислений дополнительное свойство: по достижении пятнадцати лет весовые коэффициенты воображаемых полномочий зануляются. Разум пациента, таким образом, трансформирует желание напугать окружающих в желание повести их за собой.



 
 
 
ala_guerre
Мой интернатовский наставник Ли Юэнь говорил нам: «рекомендация может казаться банальной, но это не значит, что ей хоть кто-то следует». Я как и большинство людей в мире не люблю банальные советы. По крайней мере выслушивать. Однако раз за разом я замечаю глубокую верность и всестороннюю всеобъемлемость слов Ли Юэня. Известные с детства фразы давно уже стали краеугольным камнем Экзистенциальных Алгоритмов, поскольку Неокрепшие Личности именно потому и не окрепли, что отлично помнят им тысячу раз сказанное, но даже не пытаются хотя бы попробовать отважиться на эмпирическую проверку роли банальных истин в облегчении их собственного существования.

Я составляла заказ на грузовик Песка Премудрости с Предков для посыпания Скользких Жизненных Путей и раздумывала, не заменить ли его в этот раз на Самую Соль Смысла Жизни или какой-нибудь химикат посильнее, -- когда ко мне в кабинет зашел секретарь Кудрявцев и протянул направление от Гиперкуба.

-- По вашей части. -- сообщил секретарь. -- Я в этих делах не специалист, но… как вы их там называете? …дэдлоки? …так вот, у пациента их с виду в разы больше, чем андэдлоков. Позвонил, спросил, можем ли мы его принять. Пришел через два месяца, поговорил с Истинным Учителем Истины. Во время разговора постоянно порывался зайти позже. Авраам Болеслав, слава богу, внушил ему, что позже уже наступило и пациент будто бы как раз снова зашел.

Кудрявцев открыл дверь и пригласил пациента. Это был человек лет тридцати, недобритый, полуухоженный. «Страдает от малости времени и многости необходимостей. Наблюдает рост отношения второго к первому и тем расстроен», — прочитала я краткий анамнез за авторством Авраама Болеслава. И пациент тут же все подтвердил.

-- Понимаете ли, я -- обычный человек. Я не политик, не спортсмен, не рок-звезда. У меня нет профессии на дни и ночи напролет, однако мне катастрофически, чудовищно много надо сделать. Я зашиваюсь по всем фронтам. На работе бесконечная чреда заданий. Десятки даже не начатых проектов, а добавляются все новые. Я договорился встретиться с сотней знакомых, но мне не хватает времени на встречу с ними. Я обещал помочь нескольким родственникам и не успеваю им помочь. В ванной сыпется плитка -- у меня нет времени ее приклеить. Я давно хочу научиться играть на гитаре, но смог позаниматься всего несколько раз. Гора нестиранного белья в гостинной и гора немытой посуды на кухне. Я не прочитал и четверти книг, которые мне порекомендовали прочитать… Подозреваю, меня сглазили. Это какое-то проклятье -- столько дел для простого, обычного человека. Так просто не может быть.

В воздухе уже вполне отчетливо пахло противоречием, однако я решила не рубить с плеча, а сначала удостовериться.

-- Понимаю вашу проблему. В современности столько дел -- невпроворот. То ли дело двести лет назад, вышел в поле, поработал часов десять-двенадцать, вернулся домой, сарай починил, скотину покормил, что там с детьми проверил… У вас дети, кстати, есть?
-- Нет, что вы. Я даже с девушкой своей был вынужден расстаться -- не хватало времени на свидания.
-- Про домашнюю скотину, я так поняла, спрашивать смысла не имеет… Ну так вот. Пару мешков зерна на мельницу снес, за водой сходил и лежишь-отдыхаешь. Были же времена! Скажите, а вот с немытой посудой, почему у вас ее целая гора?
-- Я же говорю, не успеваю мыть. Вроде уже и время на мытье назначил, решил для себя: сегодня вечером точно помою -- а тут раз, еще что-то как снег на голову.
-- И с бельем так же?
-- Ровно так! Держу в голове, постирать надо, но зашиваюсь и руки не доходят.
-- Хм. Интересно.
-- И на работе: спланировал, через неделю приступить к проекту -- не успел. А тут уже второй на подходе. А еще ведь к родственникам надо съездить -- куда там проект?
-- И что же с родственниками?
-- Да некогда. Друзья разрывают просто.
-- А с друзьями?
-- И с друзьями никак. В будни я работаю. А в выходные… посуду всю перемыть, квартиру убрать, белье в стирку положить, ботинки почистить. Годами никого не вижу. Весь в делах. Они звонят: «заходи в гости». А я им: «уборка сегодня, не успеваю». Самому аж плакать хочется, до чего скучаю по ним. Они тогда: «давай мы подъедем, поможем, если что». А я, сдерживая слёзы: «какое там, еще ведь на гитаре надо попрактиковаться -- мне при посторонних никак».

Можно было уже не продолжать. Пациент страдал от острой формы хронического тудизма, иногда еще называемого «сделингом». В последнем термине посредством смешения русского слова «сделать» и английского окончания «-ing», говорящего о незаконченности действия, раскрыта вся суть явления: вместо того, чтобы сделать то, что надо сделать, человек незримо пишет себе «TODO: передвинуть стул из левого угла в правый» и успокаивается.

Точнее, наоборот не успокаивается, а изводит себя мыслями о тысяче дел, записанных в незримый менеджер проектов, к которому однако не приставлен зримый исполнитель. Тысяча дел маячит прямо по ходу, но ни одного из них нет в руках, поэтому даже секундные дела обращаются в вечность. Стул стоит в левом углу и тем самым не дает начать заниматься гитарой -- его надо передвинуть. На работе невозможно работать, с друзьями некогда встретиться, ведь тудист (проф. Инъязов предлагает называть их «тудаками») занят мысленным передвиганием стула.

Так тяжек груз неделаемых дел. Их груды громоздятся по гостинным и офисам, из-за них уже завяли цветы и покрылись пылью полированные поверхности, они вросли паутиной в оконные проемы и покосились заборами. Человек живет в ожидании чего-то чудесного, что вдруг неожиданно позволит всем делам сделаться и по-настоящему освободить фактически и так свободное время.

Тудисту предлагают что-то сделать, он, быть может, даже соглашается. Проходит день, неделя, его спрашивают: «когда же?». «Да сделаю я, сделаю», -- отвечает он. И кажется, будто этого уже достаточно. Будто вполне можно раз за разом что-то сделывать с окончанием «-ing». Драгоценное время, которого очень не хватает, тратится на этот Ерундий Несовершённой Формы. И жизнь навсегда отложена на потом.

Как-то раз мой наставник Ли Юэнь вел урок астрономии. Рисуя на доске схему гравитационной линзы, он вдруг сказал: «а карниз-то покосился, надо бы починить». Мы посмотрели -- карниз действительно покосился. Действительно надо бы починить. Наставник молчал. Кто-то в классе подал голос: «да, карниз покосился, надо бы починить, мы поняли». Наставник молчал. «Мы починим», -- сказал кто-то. Ли Юэнь безмолвствовал. И так продолжалось до тех пор, пока одна из моих одноклассниц не встала, не сходила за отверткой и с нашей помощью не выправила карниз. Наверно в общем случае не стоит прерывать урок ради карниза, но в нашем частном мы получили урок несоизмеримо большей важности. Мы прочувствовали и приняли к беспрекословному исполнению банальную истину: не откладывай на завтра то, что можно сделать сейчас. Кстати, с того года весь наш класс учился на отлично -- никто больше не откладывал чтение книг, решение задач и написание сочинений. А я сэкономленное на сделинге домашних заданий время потратила на любимый теперь вид спорта -- прицельное метание молота. Как оказалось, если уроки сделать, то времени остается целая куча.

Экзистенциальный Алгоритм исправления тудизма крайне прост: я в этих случаях пропатчиваю рабочий таймер пациента таким образом, что его становится невозможно поставить на неопределенное время. А поначалу и на определенное тоже. Единственный доступный вариант -- на как только будет доделано дело текущее. Любой высвобожденный фрагмент времени автоматически запускает следующую задачу из очереди. После этого дела быстро сделываются и таймер используется для прихода в театр вовремя к началу спектакля.




 
 
ala_guerre
05 Август 2010 @ 11:29
В выходные из Воронежского отделения к нам в Москву приехал проф. Инъязов и мы устроили импровизированную конференцию по обнаруженной мной проблеме. Нет, речь не о множественных лесных пожарах, хотя они и выступают составной частью следствий явления. Обнаруженный мной системный баг, охвативший львиную долю бывшего советского и не советского общества, проф. Инъязов метко окрестил термином «аргономика» -- от слов «аргон» и «эргономика» (наука о правильной организации человеческой деятельности).

Аргон, как известно, является инертным газом, поэтому не вступает в химические реакции. Аргоно́м или аргонист аналогичным образом стремится минимизировать количество своих реакций на окружающую действительность или по крайней мере сделать их незаметными для окружающих, что как раз и полагает правильным.

Нереагирование, по-видимому, под влиянием классификации аргона как «благородного газа» принимается за основной признак непосредственно благородства. Человек, пораженный этой напастью, видит свое предназначение не в борьбе со Злом, не в покорении Космоса или научных вершин, но в максимально безобидной деятельности -- аргонизме. В частности, ему кажутся смешными и глупыми все, кто делает хоть что-то, влекущее за собой последствия. Даже положительные. Поэтому одним из основных видов его жизнедеятельности становится высмеивание деятельных людей в своем узком кругу аргономов.

Вирус, заражающий одного за другими членов общества, по мнению Гиперкуба был разработан и подпущен в сеть Внеземными Цивилизациями. Во-первых, им это на руку, ведь распространение аргономики разделяет общество на множество малюсеньких компаний друзей-аргонистов. Во-вторых, характерные черты явления, как-то распространение традиции смеяться над наиболее деятельными людьми, с головой выдает почерк Внеземных Цивилизаций. В-третьих, я изучила фрагмент кода вируса и нашла в нем комментарии на инопланетных наречиях.

Вирус обладает способностью к полиморфизму и мимикрии. Он постоянно меняет механизмы обоснования аргономического подхода. Например, наша недавняя пациентка имела аргономику, основанную на Чрезвычайной Сложности Бытия. Другие отталкиваются от тезиса: все равно все куплено. Третьи в свои двадцать два считают тягу к свершениям пережитком юности. Так аргономика мимикрирует под Научное Знание, Знание Жизни и Зрелость. Зараженные вирусом поэтому сильно сопротивляются антивирусным мерам -- ведь им кажется, что таким образом их пытаются лишить Высшей Мудрости.

Проф. Инъязов отметил: не все то золото, что не реагирует. Зависшие компьютеры, например, тоже никак не реагируют, однако благородства им это не добавляет.

Я в свою очередь констатировала: отсутствие у аргонома реакции на окружающий мир никак не означает инертности окружающего мира к аргоному. Если аргоном ничего не будет менять, то, значит, все равно изменят -- в этот раз уже без его ведома. Но с большой вероятностью изменения коснутся и его тоже.

А. Б. Покой добавил: каждый еще в школьные годы должен был бы понять, что принцип «я не трону и меня не тронут» работает только с точки зрения давно вышедших на пенсию родственников. А на самом деле действительно не трогают только того, кто сам может так тронуть в ответ -- мало не покажется. Если мысль, которую просто невозможно пропустить еще в самом детстве, все-таки оказывается проигнорирована, то объяснением этому может быть только вмешательство Инопланетян. Вирусная атака на человеческий иммунитет, который как раз тем и славен, что активно борется с любым вторжением, а не надеется, будто вторгшиеся в организм злые силы добровольно уйдут восвояси.

Для борьбы с длительное время пребывающими в зараженном состоянии умами, мной был разработан антивирус. Благодаря тонко наведенной иллюзии, он создает у пациента ощущение, что острый кожевенно-обувной инструмент помещен в особое отверстие их тела. Дискомфорт от столь своеобразных ощущений временно спадает только в том случае, если аргоном проявит себя в некоторой реакции за пределами своего тесного круга. Параллельно антивирус находит все оправдания аргономики и вставляет в код домножение на ноль. При таком грубом вмешательстве, конечно, возрастает процент ошибок -- ведь таким образом отсекаются и вполне разумные соображения: осторожность, бдительность, терпеливость. Наконец, действительная глупость поступка тоже перестает приниматься в рассмотрение.

Однако не ошибается только тот, кто ничего не делает. Переход к активно-оперативному реагированию вводит разум в иное состояние и на месте домножения на ноль разумом самостоятельно пишется новый, гораздо более удачный код. Для обдуманных поступков, а не их отсутствия. Антивирус только блокирует зараженный код -- исправляет же его сам человек.



 
 
 
ala_guerre
27 Июль 2010 @ 13:31
В тот самый момент, когда я уже почти что исправила опасный баг, вызывавший рост Рогов Супружеской Измены одновременно с ростом Рога Изобилия, в мой кабинет заглянул секретарь Кудрявцев и попросил пройти к Аврааму Болеславовичу. Покой, -- пояснил секретарь, -- ожидает скорого прибытия пациентки, излечить которую Гиперкуб надеется с помощью Отдела Разработки Экзистенциального Софта.

Пациентка позвонила ранним утром и, поздоровавшись, предложила открыть глаза на суть мироздания. Кудрявцев хотел было сообщить, что Авраам Болеславович еще не на месте, поскольку задержался на стройке, где для разминки чуть свет поддерживал каменную арку у входа в недостроенное здание, однако пациентка слушать не стала, а стала вместо этого открывать глаза Кудрявцеву. И делала это настолько долго и путанно, что глаза Кудрявцева сами собой закрылись. Что было дальше, Кудрявцев не помнит, но он, по-видимому, не приходя в осознание, назначил пациентке прием у Истинного Учителя Истины.

Авраам Болеславович только и успел предложить мне кусочек белого шоколада, как в дверях уже появилась посетительница. Молодая, неброско, но непонятно на что с претензией одетая, с хаотическими чертами лица, оттеняемыми надтреснутыми очками с толстой дужкой. На плече посетительницы висела мешковатая сумка, характерная для изнуряющих себя интеллектуальными бездела́ми гуманитариев.

-- Здравствуйте. -- сказала она. -- Я крайне недовольна вашим обращением с Истиной.
-- А что так? -- спросил Гиперкуб.
-- Вы ее упрощаете. Нельзя сводить всю глубину и многообразие мира к нескольким примитивным абзацам. Множество взаимосвязей в этом случае ускользает от человека. Человек начинает думать, будто есть простая и понятная закономерность, тогда как в нашем мире нет ничего простого и понятного.
-- И как же вы мне предлагаете поступать? -- спросил Покой. -- Заняться написанием десятитысячетомника бытия, а до тех пор не говорить ни слова?
-- Десятитысячетомник вам не поможет. -- сообщила посетительница, дополняя свои слова снисходительной улыбкой. -- Вселенная бесконечна, бесконечны ее движения, ее делимость и протяженность во времени. Каждое ваше слово поэтому -- упрощение.
-- Давайте угадаю, что будет дальше: -- предложила я, -- в каждой песчинке сокрыто много больше, чем может вместить наш разум?
-- Именно! -- обрадовалась посетительница. -- А ваш коллега, вместо того, чтобы самому учиться, пытается учить других.
-- С какого же момента мне наконец станет можно учить? -- вежливо поинтересовался Гиперкуб.
-- Я не могу ответить на этот вопрос. Все так непредсказуемо. Быть может, вам понадобится год, а быть может, сто лет. Или сто тысяч. Кто знает?
-- И кто же? -- осведомился Покой.
-- Никто. Хотя я этого и не могу утверждать. Ведь есть вероятность, что кто-то знает. И одновременно есть вероятность, что не знает никто. И даже есть вероятность, что этих вероятностей вообще нет. Ведь вероятность -- это вопрос нашей веры. Мы не можем ее измерить и лишь гадаем о ней. Но как мы можем быть уверены, что в ней есть хоть какой-то смысл? Вдруг мы ошиблись еще в самом начале и за вероятностью, как и за нашей наукой, стоит лишь непредсказуемость? Будь у нас даже способ измерять шансы, то и тогда мы уперлись бы в принцип неопределенности Гейзенберга, неспособные уследить даже за отдельной частицей, не говоря уже об их множестве. Чего стоят все наши теории, если ни одна теория не может быть одновременно полной и непротиворечивой? Чего стоит формальная логика в условиях непрерывности мироздания?
-- И чего стоят ваши слова в таком случае? -- вставила я.

Но посетительница продолжала.

-- О большинстве фактов мы знаем с чьих-то слов, но можем только верить на слово. Ведь нам недоступно чтение мыслей и мы не можем узнать, говорят ли нам правду. А если бы и могли, то все равно говорящий с нами мог бы искренне заблуждаться. Мы делаем выводы об одних явлениях на основе других, но не можем знать, что эти явления одинаковы. Мы даже не можем верить своим глазам, ведь в сумасшедшем доме тоже есть уверенные, что видели инопланетян. Повод ли такая уверенность для уверенности? И кто знает, быть может, это врачи больны, а пациенты действительно встречались с Внеземными Цивилизациями?..

Авраам Болеславович многозначительно посмотрел на меня. Я кивнула: диагноз был ясен и очевиден. Но на всякий случай я задала еще один вопрос:

-- И что же вы в результате предлагаете делать?
-- Делать?!! Наоборот. Я предлагаю не делать. Я предлагаю перестать лезть к другим со своими советами. Я предлагаю не выдвигать больше теорий, не пытаться что-то доказывать, не прогнозировать и, упаси боже, не призывать. Ведь абсолютно все, что вы утверждаете, может быть ошибочным. Ваш коллега, извините, выставляет себя посмешищем, когда говорит о некой Истине. Такое было простительно в пятнадцатом веке, но сейчас, слава богу, двадцать первый. Уже понятна вся неопределенность…

В этот момент я включила с карманного терминала Темпоральный Дебаггер и пациентка замерла с открытым ртом. Я так и предполагала: девушка ушла в бесконечную рекурсию уточнений.

-- Взгляните на ее стэктрейс. -- предложила я Аврааму Болеславовичу. -- Вот тут проверяется условие, но доверительный интервал еще не достигнут, поэтому она переходит вот сюда, -- показала я пальцем, -- и снова проверяет условие, но проверка сама по себе приводит к уменьшению доверительного интервала, что требует снова зайти в первый метод. И снова проверять. Что, в свою очередь, снова уменьшит доверительный интервал. О! Да тут ещё десяток возможных переходов. А из них еще десяток. И каждый, как мы видим, только ухудшает положение. В этой паутине вызовов критерий выхода как муха вязнет. Знаний все больше, уверенность должна бы вырасти, но она наоборот падает, поскольку требования к точности растут еще быстрее. В пределе к доверительному интервалу ставится требование единичной вероятности правильности ответа. Такой Упории позавидовал бы даже Зенон: здесь черепаха пытается догнать Ахиллеса, каждый раз сокращая пройденное расстояние вдвое.

-- Мы имеем дело с Трансцидзентальным Празветвлением. -- сказал Авраам Болеславович. -- Внеземные Цивилизации подмешивают его бациллы в яства философии. Когда философ-гурман начинает глотать одну за другой концепции, наслаждаясь их естественной неприготовленностью, бациллы беспрепятственно попадают в лишенный всякого иммунитета организм и больному начинает казаться, будто он досконально познал полное незнание. Вместо силы в знании он обретает бессилье, в котором видит Высшую Мудрость. И во множестве вариантов он ищет лишь повод бесконечного их уточнения безо всяких практических выводов.

Мой интернатовский наставник Ли Юэнь до коммунистической революции Мао был буддистским монахом. С тех пор у него осталось множество знакомств в тех кругах. Я несколько раз ездила вместе с ним на встречи с его давними друзьями-монахами. И один из них рассказал мне, как однажды из очередной толпы туристов отделился юноша с горящим взором и, видимо желая показать свою нетривиальную осведомленность, подошел к монаху с вопросом: «как звучит хлопок одной ладонью?». Монах, слышавший этот вопрос наверно в миллионный раз, не выдержал и залепил юноше пощечину. Со словами: «а вот так!». Юноша чуть было не ушел просветленный.

Ли Юэнь тогда мне рассказал, что согласно дзену две вещи дают просветление: медитация и физический труд. Как-то незаметно вторая часть дзенской практики скрылась от взгляда ищущих ответы интеллектуалов. А под медитацией почему-то стал пониматься способ оправдания собственной бездеятельности: все кругом непознаваемо, поэтому пытаться делать что-то практически полезное могут только совершенно безграмотные или наивные.

Наставник говорил нам: я расстался с дзеном, поскольку тот начал сам себя травить ядом, от которого раньше предостерегал -- неведением. Конечно, травил себя не сам дзен, а его невольные последователи, но как бы то ни было медитациям Ли Юэнь предпочел каждодневный труд по нравственному, физическому и научному воспитанию вверенных ему коммунистическими властями Китая детей.

Выслушав мои воспоминания о Ли Юэне, Авраам Болеславович сказал:

-- Тут, Алечка, есть очень здравое зерно: обжорство философией лучше всего лечить при помощи трудотерапии в колхозе имени Баграмяна. Ударим простым физическим трудом по интеллектуальному бездорожью. Там еще, кстати, вечерами отличные лекции по теории множеств читают.

Я пожала плечами: мое дело Экзистенциальные Алгоритмы. Баги Трансцидзентального Празветвления исправляются элементарно при помощи простого правила: дел должно быть вдвое больше, чем рассуждений. Каждый уточняющий теоретический шаг должен быть обусловлен предыдущими двумя шагами практики. Чтобы реализовать эту простую идею, я просто вставила в алгоритмы пациентки выход по переполнению стэка. А допустимую его глубину связала с количеством реально сделанного. Вместо бесконечного поиска по непрерывно растущему дереву вариантов, таким образом, она будет иметь рабочую гипотезу для каждого кванта своей работы. В колхозе им. Баграмяна работы, между прочим, очень много.



 
 
 
ala_guerre
Авраам Болеславович Покой -- очень пунктуальный человек. Например, когда работники при монтаже Генератора Творческого Зуда повредили в нем таймер, то для калибровки нового Истинный Учитель Истины просто начал входить и выходить из комнаты раз в десять секунд. По частоте его визитов я настроила ход таймера.

Гиперкуб любит правильно организованный распорядок работ. Так, дверь в приемный Покой Авраам Болеславовича на этой неделе открывалась ровно в девять тридцать три по адресу Маросейка, 13. На прошлой неделе, правда, адрес был совсем другой, но это говорит лишь о том, что, не смотря на любовь к распорядку, ИУИ не делает из него культа.

Вывеска на дверях незаметная, оформление входа нейтральное, вахтера на входе нет. Сочетание этих факторов Гиперкуб объясняет, «кому надо, того к нам приведет Космос», и Космос действительно приводит.

Сегодня Космос случайно привел к нам группу студентов, судя по разговорам, из Нового Модного Университета Экономистики и Параправа. Наш НИИ ИИ они приняли за отделение некого банка, в котором должны были снять с карточек стипендии для выплаты взятки за экзамен. Студенты ходили по коридорам, громко возмущаясь отсутствием у нас банкомата. За ними на полу остались серые бесформенные клочки чего-то легкого и не особо приятного на вид. Клочки катались по полу, создавая ощущение долгого отсутствия уборки помещения. Однако уборка нам не понадобилась -- сублимационная вспыль рассасывается сама собой.

Как известно, человек был создан в извечном споре, кто есть обедающий, а кто -- обед, человечество мало-помалу отбирало столики у пришедших ранее, пока в конечном счете прямоходящие обезьяны окончательно не разъяснили мирозданию, что именно они хозяева этого милого местечка -- планеты Земля. После помудрения человека и объединения его в социумы, зверушкам людей стало есть труднее, пир, тем не менее, продолжился с удесятеренной силой. Теперь не зверушки, а люди и социумы кушали друг друга.

В качестве основного средства выживания человек получил от эволюции в подарок жажду деятельности. А плавный переход с дуэльной борьбы на социальную прибавил к жажде деятельности жажду соучастия. С тех пор человек испытывает инстинктивную тягу к коллективной борьбе. Или хотя бы к коллективному бегству. Со временем ростки гуманизма дали буйные всходы и убивать друг друга стали реже -- просто отрезали фрагменты филейных частей на холодец.

Последнее уже не так сильно напрягает, особенно когда отрезают по чуть-чуть, а в обмен дают билеты на дискотеку и новый мобильный телефон раз в месяц. Поэтому необходимость постоянно вместе с близким человеку социумом отбирать место за столом у чуть более далекого социума превратилась в своего рода ностальгию о необходимости как-то участвовать в общественных отношениях.

Инстинкт соучастия не смог исчезнуть за время столь стремительного социального прогресса. Он как и раньше требует от человека свершений, причем не только личных, но и коллективных. Если от последних отмахнуться, то просыпается социальная совесть, донимающая офисного патриция не хуже донимавшего его предков голода. Но в микросоциуме верха нижнего класса уже слишком хорошо и спокойно для реальных поступков. Нет нужды ловить мамонта, поскольку его ловит проживающий в джунглях замкадья плебс. Бессмысленно бросаться грудью на пулемет, поскольку этот пулемет смотрит не в сторону патрициев, а как раз в сторону тех самых замкадских поставщиков мамонтятины.

Поэтому инстинкт соучастия в верхах нижнего класса удовлетворяется простейшим способом: спонтанной или спровоцированной а-я-яйкуляцией на произвольный раздражитель, не имеющий как правило никакого отношения к субъекту а-я-яйкуляции. Невыносимость воздержания от серьезных общих дел вынуждает искать облегчение в персональных делишках, эксгибиционируемых из офисных пространств в медийные.

Системный источник проблем выглядит недостижимым как Клаудия Шифер, поэтому на него даже не замахиваются, а только ритуально упоминают между строк в гипотетическом контексте: неплохо было бы, но все равно ведь нам не светит. Зато в качестве визуального образа для разрядки и выплеска а-я-яйкулята отлично подходят проблемы сиюминутные.

От выплеска сразу становится легче, что приводит к мгновенной потере личного интереса. Секунду назад еще одержимый экстазом негодования субъект простатеста спокойно встает и выходит на балкон покурить. Ведь никаких глубоких отношений с проблемой у него не было, поэтому что там будет с ней дальше его мало волнует. Ему надо ведь всего лишь заглушить собственный инстинкт соучастия. Так, замахнуться на взяточничество в институте и, тем более, в стране зашедшие к нам студенты не отваживались настолько основательно, что подобного рода мысль их даже не посещала. Однако накопленная ненависть провоцировала а-я-яйкуляцию по поводу чего-нибудь незначительного, например, отсутствующего банкомата, а сублиматная вспыль покрывала челА и коридоры случайно находившегося рядом с ними человечества.

Всплески ненависти к мигалкам, реформам и беспределу в милиции проходят по одному и тому же сценарию с идентичными результатами: обнаружение визуального образа для сублимации, вызванное им возбуждение, три секунды в экстазе негодования, а-я-яйкуляция в блоги, форумы и уши коллег, словами «посмотрите, как все плохо-то», полсекунды гордости за содеянное, приятная расслабленность, а затем полное игнорирование источника недавнего негодования вплоть до следующего раза.

Семена не ложатся на добрую почву, из них не вырастают гроздья гнева и яблоки раздора. Не вырастают секвойи идей, махагони социальных преобразований и грибницы горизонтальных связей. А-я-яйкулят просто обращается во вспыль -- в прах социальной энергии, использованной для освобождения от социальной энергии. В неприглядные следы мириад секундных негодований, не приведших ни к чему, кроме очистки собственной совести субъекта.

Само по себе регулярное облегчение при помощи воображаемой на несколько минут активной жизненной позиции для здоровья не вредно. Говорят, раньше врачи такое запрещали, а общество осуждало, но это в прошлом. Уже никто не смотрит косо на цивилизационных стратегов, оф-конфликтных тактиков и серых кардиналов-универсалис. Забыты пояса верности долгу и целодействия. Сублимация на суррогате признана медицински и социально безопасной. Однако ее единственный побочный эффект никуда не исчез: привыкшему к заменителям становится не особо-то нужным оригинал. А без оригинала -- социальных свершений -- Космос не станет ближе. Авраам Болеславович утверждает, что Внеземные Цивилизации с удовольствием пересадили бы Человечество на резиновые идеалы и надувные идеи, поэтому им очень кстати массовый переход изрядной части народонаселения планеты на периодическую генерацию вспыли.

В недрах моей лаборатории уже разрабатывается метод борьбы с этим деструктивным явлением. На выводящий канал ненависти к несправедливости будет ставиться клапан, который не позволит выплескивать ее малыми порциями. Каждый выплеск будет протоколироваться и автоматически взводить таймер, регулярно напоминающий о существовании проблемы и необходимости ее не только озвучить, но и решить. Отключаться таймер будет только по предоставлению отчета о решении.

Одновременно пациент получает серию витаминов, блокирующих реакцию на локальные перепады социального климата. Только накопленная, осознанная и реализованная ненависть к системообразующим элементам системы Зла позволяет не просто утолить инстинкт, но действительно посоучаствовать в Человечестве.

В тех случаях, когда накатывание патча в поликлинике не будет давать целебного эффекта, пациенты будут переводиться в стационар им. Баграмяна, где им добрые люди в белых халатах пропишут расчистку авгиевых конюшен, строительство гигантских плотин и сеансы партийной борьбы на выживание -- то самое, в чем результат до мозга-костей осязаем и в принципе неимитируем.



P.S. Проверявший ошибки в тексте проф. Инъязов заявил: он готов поспорить, что каждый прочитавший обязательно скажет себе: «как она Их поддела!», подразумевая при этом, «а сам я не такой». Я сама спорить с профессором не стала, но подключила к статье Сетевой Лицеметр. На данный момент благодаря его показаниям секретарь Кудрявцев должен по предварительным расчетам полтора месяца носить безалкогольное пиво от палатки на углу до Воронежской Лаборатории проф. Инъязова. А ведь по условиям спора одна бутылка полагается за сто человек.



 
 
 
ala_guerre
Когда я первый раз пришла на работу в НИИ Истинной Истины, моя лаборатория еще не была готова. В дверях меня встретил всклокоченный секретарь Кудрявцев и, сославшись на непредвиденные трудности, предложил где-нибудь подождать. В этот момент монтажники проносили по коридору корпус темпорального дебаггера, которым практически вдавили нас в стену. «Один переезд равен двум пожарам», -- пояснил Кудрявцев.

-- Но к вечеру, -- добавил он, -- мы обязательно закончим. В крайнем случае завтра.

Пожав плечами, я зашла за угол и села на кожанный диванчик для посетителей. Впереди у меня, пожалуй, был первый рабочий день безделья за последние сорок лет, если не считать того раза, когда я застряла в лифте института Галактической Программы. То, впрочем, было не совсем безделье: чтобы не терять времени, я шестнадцать часов к ряду надиктовывала юнит-тесты для проверки крепления рукавов. К сожалению, звук, принятый мной за морзянку, которой мой ассистент подтверждает качество связи в шахте лифта, оказался просто стуком незакрытого окна об угол стены, таким образом, надиктованное ушло через шахту лифта и открытое окно в горные лабиринты Лам Донга. На следующий день я восстановила по памяти надиктованное, но до сих пор теперь сомневаюсь, бездельничала ли я в тот момент или все-таки отчасти работала. С одной стороны надиктованное пришлось восстанавливать, а с другой я все-таки именно там, в лифте поняла одну существенную деталь алгоритма крепления рукава у NGC 4725.

Под эти неприятные мысли я незаметно для себя встала и пошла по коридору в неизвестном направлении, которое здесь пока что для меня было повсюду, а Невидимая Рука НеведЕния вывела меня к приемной Авраама Болеславовича.

Авраам Болеславович, как оказалось, был уже на месте. Завидев меня в дверях, он мысленно распростёр руки и произнес:

-- Алечка, рад вас видеть. Входите, пожалуйста, садитесь, прошу вас, не стойте в дверях.
-- Ничего не готово, Авраам Болеславович. -- пожаловалась я.
-- Не переживайте, Алечка, Кудрявцев любит откладывать на завтра, но если завтра все-таки настает, он делает. Все будет, все, что вы попросили. Я даже по собственной инициативе достал для вас Алгебратор Гармонии, чтобы вы, оказывая нам услуги, не прерывали практику.
-- Авраам Болеславович, положа руку на сердце, Алгебратор Гармонии -- вчерашний день. Я безмерно вам благодарна за такую заботу, но сегодня Алгебратор Гармонии как логарифмическая линейка. Для продолжения практики имело бы смысл раздобыть Матанализатор Гармонии. Вам как никому должно быть понятно, правильно дифференцированная гармония гораздо проще потом интегрируется в Мироздание.
-- Чем могу, Алечка. Пока алгебратор -- все ж не на пальцах. Но мы подумаем, подумаем.
-- И это только первый шаг. -- размечталась я. -- Первые же опыты с Матанализатором протопчут нам тропы к комплексно-функциональному анализу Гармонии, к многомерному матричному описанию стохастических проявлений Истины, к…

В этот момент без стука в кабинет ворвался человек средних лет с подозрительно широкой улыбкой на лице. Казалось, где-то за щеками у него сокрыты распорки, удерживающие уголки рта чуть ли не в сантиметре от ушных отверстий. От этого его лицо походило на одну из китайских масок, которые когда-то обязались носить по праздникам крестьяне, чтобы не смущать аристократов своим унылым от постоянного недоедания видом хотя бы по праздникам.

-- Вы должны их остановить. -- прокричал посетитель, оборвав меня на полуслове. Уголки губ его при этом резко опустились вниз и лицо превратилось в маску для отпугивания злых духов.

Авраам Болеславович позже рассказал мне, что чуть ли не каждый второй посетитель врывается к нему с требованием «срочно остановить Их». Хотя останавливать обычно приходится самого посетителя.

-- Я живу в мире злобы и нетерпимости. -- кричал посетитель. -- Мои друзья, коллеги, родственники поражены вирусом неприятия иного.
-- И в чем же оно проявляется? -- вежливо поинтересовался Авраам Болеславович.
-- Ну как же! -- запальчиво объяснил посетитель. -- Моя жена, например, назвала «Камеди клаб» пошлым и несмешным. Почему бы ей не взглянуть на эту передачу с точки зрения фаната? Ведь фанатам нравится. Фанаты в восторге. Разве же их мнение хуже ее мнения? Или приятель мой, Иван Тимофеевич. Сказал, будто религия придумана для запудривания мозгов. Как так можно? Почему он не ставит себя на место верующего? Только так ведь он смог бы понять их точку зрения. И не стал бы говорить такой ерунды. Верующие ведь не просто так верят. У них ведь есть объяснение и обоснование.
-- А вы, простите, сами-то в бога верите? -- спросил Истинный Учитель Истины.
-- Причём тут это?!! -- вспылил посетитель. -- Я сам в бога не верю, но считаю, что есть некие высшие силы. Но я же не предлагаю ориентироваться на меня. Я предлагаю взглянуть на проблему с иного ракурса.
-- Ну, вот, Иван Тимофеевич и взглянул на проблему с ракурса атеистов.
-- Это же его, понимаете, ЕГО точка зрения. Он смотрит со своей колокольни, вместо того чтобы взглянуть с чужой. Как он вообще может говорить про свой взгляд, когда кругом столько чужих? Или, например, коллега осудил подготовку американцев ко вторжению в Иран. Он что, не понимает: у американцев есть на то свои причины. Говорит: «это мерзко ради нефти бомбить мирное население». Но это же с ЕГО точки зрения мерзко. С точки же зрения американцев, они борются за демократию.
-- А, например, китайцы что про это думают? -- спросил Авраам Болеславович и незаметно просунул руку в шкаф.
-- Китайцы с этим несогласны. И их мнение тоже обосновано. Я специально поинтересовался у китайцев, а мой коллега -- нет. Ему неинтересно чужое мнение. Он тоталитарен. Злобен. Нетерпим. Он…
-- А Израиль? -- спросил Авраам Болеславович, продолжая что-то нащупывать в шкафу.
-- У евреев вообще есть своё особое мнение. Они обоснованно считают, что…

Все это время я сидела как на иголках, подавляя в себе желание сбегать за переносным терминалом темпорального дебаггера и с его помощью остановить льющийся на нас поток толерантной ненависти по брейкпоинту. Но все-таки это был первый день работы и я опасалась, что Авраам Болеславович не одобрит столь неуважительного отношения к пациенту. Однако Авраам Болеславович вдруг взглянул на меня:

-- Хотите что-то добавить, Алечка? -- вежливо спросил он и протянул мне под столом осиновый посох.

Я бы, конечно, с удовольствием добавила, но вот первой начинать процесс излечения не решилась. Хотя посох на всякий случай взяла.

-- У вас, милейший, Восполиткоррение Нравственного Стержня. -- сказал Авраам Болеславович. -- Ко мне как-то раз на прием пришел пациент, уверенный, что все вокруг разные и только он один одинаковый. Мой секретарь уже стоял в дверях с направлением в колхоз имени Баграмяна, подготовленным для моей подписи, однако я вдруг понял, что есть гораздо более простой метод лечения. Я вывел пациента на улицу и попросил троих случайных прохожих описать личность этого пациента. Получив три совершенно разных описания, ни одно из которых не совпадало с его личным самоощущением, пациент успокоился и ушёл восвояси. Но у вас все гораздо хуже. С вашей точки зрения все вокруг разные, а вас нет вообще. Вас так привлекло познание чужого мнения, что вы напрочь отринули все попытки сформировать свое. Скажите, вам ведь кажется, будто иметь собственное мнение как-то даже неприлично? Но как вы тогда можете говорить о ценности чужого мнения, если сами же запрещаете его выражать?
-- У каждого человека есть свое мнение! -- гневно возразил пациент. -- И каждый на него имеет право! Только не надо всюду пихать свое мнение, надо слушать чужие. Я, когда шел к вам, думал, хоть вы чужое мнение уважаете. А вы, вы такой же как и все. Вы нетолерантны и нетерпимы! Вы пытаетесь навязать свое знание другим, хотя ни черта не знаете! Вы уверовали в собственную непогрешимость и пытаетесь учить окружающих, хотя вам самому еще учиться и учиться. Да из-за таких как вы…

Пациент неожиданно перегнулся через стол и попытался схватить Авраама Болеславовича за грудки, но в этот момент я вскочила со стула и огрела пациента по спине осиновым посохом. Пациент не разгибаясь замер, поскольку, как выяснилось, за миллисекунду до моего удара Авраам Болеславович внушил посетителю, что тот -- шлагбаум на государственной границе восприятия. Мне от нервного перенапряжения хотелось топать ногами. Все-таки анализировать алгоритмы абстрактного мироздания психологически проще, чем бить реальным гримасам мироздания по хребту.

-- Ну так, что скажете, Алечка?

Я в тот момент не смогла подобрать правильные термины, поэтому объясняла своими словами, но во время вечерней консультации по Скайпу с проф. Инъязовым термины были подобраны и я теперь воспользуюсь ими для пересказа разговора.

-- Тут и без темпорального дебаггера все понятно. -- сказала я, с трудом приводя дыхание в порядок. -- Изрядный фрагмент алгоритма формирования собственного мнения был откуда-то безграмотно скопипасчен и кое-как исправлен. По-видимому, из-за ошибки при адаптации скопипасченного алгоритма, та часть, в которой из множества мнений формируется свое собственное, намертво отсечена цепочкой условий, исключающей каждый элемент юниверсума потенциальных вариантов. Недостижимость наиболее важного фрагмента алгоритма приводит к тому, что инициализированная на входе нулем ссылка на собственное мнение так и остается нулевой на выходе. Однако алгоритм распространения собственного мнения среди окружающих все еще работает. Итак, мы имеем тождественно нулевое мнение и тягу его распространить. Суперпозиция этих алгоритмов побуждает их носителя агрессивно убеждать каждого встречного отказаться и от своего мнения тоже.

В ответ Авраам Болеславович изложил свою версию болезни. Пациент, с его точки зрения, подхватил где-то мутировавший штамм интернацизма. Интернационализм в оригинале -- очень здоровое явление. Благодаря ему рано или поздно наступит всеобщее примирение, поэтому распространением этого полезного свойства под эгидой Космоса занимались лучшие представители человечества. Но Внеземные Цивилизации, для которых примирившееся человечество, конечно же, самый страшный враг, видоизменили интернационализм, сделав из него для начала интернацизм -- страшный вирус, заставляющий своего носителя считать правыми всех, кроме тех, вместе с кем он живет и трудится. Чем сильнее неприятие внешними внутренних, тем выше степень правоты внешних. С точки зрения носителя вируса. Заболевший интернацизмом все свои силы начинал тратить на моральное уничтожение наиболее себе близких. Если кто-то ругал его страну, он ругал свою страну вмести с ними. Он проклинал людей одной с ним национальности. Он изобличал друзей по навету первого встречного.

Радости Внеземных Цивилизаций не было предела. Явление, ранее грозившее объединить людей, как ни что другое стало их разъединять. Оно ведь разрывало уже объединенные части всепланетного общества. Для усугубления эффекта был выведен ряд штаммов, один из которых, с моей [Али Герр] подачи был в последстии назван проф. Инъязовым «моралетивизм» (от слов «мораль» и «релятивизм»). Моралетивист страдает от Восполиткорректности Нравственного Стержня. Ему кажется, что раз у людей в принципе могут быть разные представления о морали, то у всех людей действительно совершенно разные представления о всех ее составных частях. Больной выслушивает чужое мнение не столько чтобы понять окружающих, сколько чтобы еще раз доказать себе, что никакой морали нет и быть не может.

Под длительным воздействием вируса Нравственный Стержень человека разрушается и с некоторого момента человек сам себя лишает права выносить суждения о нравственном и безнравственном. Из постоянной убежденности в неприличии собственной оценки чужих поступков вытекает крайне выгодная Внеземным Цивилизациям точка зрения, будто оценивать поступок может только тот, кто его совершает. То есть, вместо обретения общей точки зрения на мораль, человечество получает шесть с половиной миллиардов индивидуальных нравственностей. Никак между собой не связанных. В этих условиях Коварным Инопланетным Стратегам гораздо проще порождать в обществах наиболее деструктивные формы морали.

С интересом для себя я отметила, что даже текстовый процессор, которым я пользуюсь для набора статьи, не понимает слова «нравственность» во множественном числе. То есть, для носителей русского языка было настолько очевидна единственность нравственности, что множественное число не было определено даже для гипотетических случаев.

Я поставила под сомнение участие Внеземных Цивилизаций в заболевании. На мой взгляд, моралетивизм в общем случае является следствием системного бага, приводящего к исчезновению точки отсчета системы Нравственных Координат. Поскольку любой поступок меряется от поступающего, то всякий анализ расстояний до нравственного и безнравственного утрачивает смысл. Безнравственным полагается только лишь поиск точки отсчета, остальное нравственно. Убийство, воровство, растление малолетних, с точки зрения убийц, воров и растлителей вполне допустимы, а значит допустимы и с точки зрения моралетивиста. Убийц он незаметно для себя прощает, а с судьями борется.

Авраам Болеславович Покой в свою очередь поставил мои сомнения под сомнения, однако после часа препирательств мы все-таки пришли к выводу, что изложенное нами -- разные стороны одной медали. И Внеземные Цивилизации, даже если сейчас моралетивизмом и не пользуются, но наверняка воспользуются. Совместно выработанным решением мы доказали тупиковость моралетивистского пути. Договариваться можно и нужно, однако для этого надо иметь хоть какую-то собственную точку зрения.

Истинный Учитель Истины выписал пациенту направление в колхоз им. Багармяна на ежедневное четырехчасовое изучение классиков мировой литературы без отрыва от производства, а я в это время при помощи портативного патчнакатчика стерла скопипасченный фрагмент алгоритма формирования собственного мнения и записала на его место Кодекс Строителя Коммунизма в редакции 1961-го года. Он, конечно, не является собственным мнением пациента, однако в качестве его заменителя гораздо лучше, чем нулевая ссылка. Надеюсь, в ближайшее время оборудование настроят и я сумею разработать более универсальный алгоритм.


P.S. Раньше я в России не бывала, поэтому русский русский я пока еще знаю не очень хорошо. Опасаясь наделанных ошибок, я отдала этот текст на редактирование проф. Инъязову. Он был страшно занят, но несколько мелочей все-таки поправил, посетовав, что я ошибочно называю Покоя Авраамом Болеславовичем, хотя он -- Авраам Болеслав. Сам Гиперкуб однако отметил ценность первого впечатления и настоял на дальнейшем величании его именно Авраамом Болеславовичем, если мне кажется, что ему это наиболее подходит.